В оковах мрака - Кресли Коул

— Кто обратил твоих братьев?

Кристоф, рождённый вампир, а не обращённый — и о нём я говорить не хочу. Спроси что-то другое.

— Хорошо. А ты всё ещё можешь есть обычную пищу?

— Могу, но для меня это то же самое, как для тебя пить кровь, — лицо Наоми исказилось от отвращения. — Вот именно. Впрочем, я люблю хороший виски.

Наоми тоже когда-то любила виски. В студии у девушки до сих пор был припрятан небольшой его запас.

— А эта ваша телепортация, или перемещение? Как далеко ты можешь переместиться?

— Мы можем пересечь весь мир — не только гостиную дома, населённого привидениями, — ответил вампир, и Наоми поджала губки, состроив ему гримасу. — Но мы можем отправиться только к тем местам, где уже побывали, или если пункт назначения находится в пределах нашей видимости.

— А что такое Воцарение?

— Это феномен в мире Ллора, который происходит каждые пятьсот или около того лет. Зарождаются новые семьи и союзы, и число бессмертных резко возрастает. Между различными фракциями разгораются конфликты, и вспыхивают клановые войны. Многим из бессмертных суждено погибнуть в них.

Эти таинственные мужчины не раз в присутствии Наоми говорили о мире Ллора как об отдельной реальности, в которой существуют различные расы существ, непохожих на людей. Братья упоминали валькирий, ведьм и упырей, а также «благородных эльфов». Наоми слышала про оборотней и духов — и, очевидно, все эти существа жили бок о бок друг с другом.

— А русалки существуют на самом деле? — спросила Наоми.

— Да.

Девушка невольно ахнула, широко распахнув глаза и не в силах скрыть своего волнения.

— А ты видел хоть одну? У них длинные рыбьи хвосты? Покрытые чешуёй? А Несси[34]? Она существует? Она кусается, и вообще, она девочка, или?…

— Сколько тебе было лет, когда ты умерла, призрак? — прервал её Конрад со снисходительным выражением на лице. — Ты так и не успела повзрослеть?

Наоми расправила плечи и выпрямилась.

— Мне было двадцать шесть.

— Как вышло, что ты умерла так рано? — пробормотал вампир, нахмурив брови.

Что ей было на это ответить? Она не смогла бы просто заметить, что была убита, и при этом не вдаваться в детали. Вот только обнажив эти самые детали, она созналась бы в собственном бессилии. Впрочем, то, что Наоми позволила убить себя, и так говорило само за себя. Разве это не было наивысшим проявлением слабости? Лишь тот, кто также стал жертвой чужой злой воли, был способен это понять.

«Этот мужчина поймёт», — прошелестело в мыслях девушки. Он, как никто другой, поймёт боль, которую она испытала.

— Меня убили, — вымолвила Наоми, в конце концов.

— Как?

— У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

— Ревнивая женушка застрелила прелестную любовницу своего неверного муженька?

— Ты считаешь меня прелестной? — Наоми окатило жаром, когда он бросил на неё раздраженный взгляд, говоривший: «Сколько можно повторять одно и то же». — Я бы никогда не увлеклась женатым мужчиной.

— Отвергнутый любовник столкнул тебя в лестничный пролёт? — сделал следующее предположение Конрад.

— Почему ты считаешь, что это было преступление на почве ревности? — поинтересовалась девушка.

— Просто предчувствие.

— Твоё предчувствие тебя не обмануло. Мой бывший жених… вонзил мне нож в сердце, — произнесла Наоми и поёжилась, словно её обдало ледяным ветром. — Это случилось здесь. А когда я очнулась, оказалось, что это место стало ловушкой для меня, и я не могу покинуть пределы поместья. И ничего не чувствую.

Красные глаза вампира… неожиданно смягчились.

— Почему он с тобой так поступил? — спросил Конрад дрогнувшим голосом.

— Не мог смириться с тем, что я его бросила, — Луис всё время твердил ей, что скорее умрёт, чем будет жить без неё, что ни за что на свете не отпустит её. — Он наложил на себя руки сразу после того, как убил меня.

Конрад замер, и лицо вампира исказило бешенство.

— Он тоже здесь?

— Нет. Я не знаю, почему я оказалась здесь, а он нет, но эта единственная вещь, за которую я безмерно благодарна судьбе.

Вампир немного расслабился.

— Когда это случилось?

— 24 августа 1927 года. В тот вечер я устроила вечеринку, чтобы отпраздновать свой переезд в Эланкур. Я только-только закончила реставрацию поместья.

Этот запущенный дом с самого начала запал Наоми в душу. Она с любовью следила за реставрацией каждой маленькой детали, стремясь вернуть поместье и сад к жизни в их первозданной красоте.

Тогда она и представить себе не могла, что этот дом станет её вечным пристанищем…

— Ну, хватит о нём, — сказала Наоми и отмахнулась от воспоминаний о Луисе. Здесь и сейчас она была с Конрадом, и намеревалась наслаждаться каждой секундой их беседы. Ведь это вторая по счёту беседа с тех пор, как она умерла.

— Но почему ты превратилась в привидение? — поинтересовался Конрад.

— Я надеялась, что кто-нибудь из вас сможет мне это объяснить.

— От обитателей Ллора я ничего не слышал о таких, как ты. Привидения — это явление мира людей. Но, как я понимаю, вы редкий вид. До тебя я за всю свою долгую жизнь ни разу не встречал призраков.

— О, — опечалилась Наоми. Она, конечно, не ожидала, что вампир сможет просветить её по поводу всех аспектов загробной жизни приведений, однако надеялась получить хотя бы незначительные сведения.

— А… похоронили тебя в Эланкуре? — спросил неожиданно Конрад.

— Как-то странно отвечать на подобный вопрос, non[35]? Ну, если не произошла какая-то ужасная ошибка или путаница, то меня похоронили в городе, на старом кладбище, в склепе, в котором хоронили известных представителей французского общества Нового Орлеана, — Наоми вдруг подумалось… что её останки прямо сейчас покоятся где-то в гробу в высоком, подобном башне, склепе, наряду с как минимум тридцатью другими покойниками. — Однако, может быть, расхитители гробниц давно уже выкопали моё тело для ритуалов вуду.

— Как ты можешь шутить на эту тему? — нахмурился вампир.

— Скажи мне, Конрад, что предписывает этикет относительно обсуждения собственного мёртвого тела? Не насмехаться над костями усопшего? Как бестактно с моей стороны!

Мужчина одарил её взглядом, в котором красноречиво читалось, что он никогда не сможет её понять, и даже не станет пытаться.