Ледяная кровь - Элли Блейк

Он ни разу не выразил сочувствия, которое я бы все равно отвергла, но он внимательно слушал и задавал вопросы, вытаскивая из меня мысли, которые иногда удивляли меня. И однажды я рассказала ему о том дне, когда пришли солдаты. Голос у меня перехватило, я забыла, с кем говорю, позволив себе опять окунуться в страх и ужас того дня. Когда я, вытерев глаза, взглянула на него, он смотрел на меня с такой глубокой яростью, что я отшатнулась назад.

– Теперь я знаю, почему ты нас так ненавидишь.

Я моргнула в замешательстве.

– Я не ненавижу тебя.

– Ну, может, тебе стоило бы.

Я пыталась быстро сообразить, что можно ответить, но все ответы казались неправильными – либо слишком обнажали, что я чувствовала, либо казались недостаточно искренними из-за сильных эмоций.

– Здесь я чувствую себя в безопасности, – наконец сказала я.

Он сглотнул и резко встал.

– В фехтовании ты достигла всего, на что способна. Теперь сосредоточься на занятиях с братом Тислом.

Смущенная, я обиженно смотрела, как он шагает прочь к конюшне. Я так старалась, думала, что совершенствуюсь. А оказалось, что он считает иначе.

Собирая еду, чтобы вернуться к брату Пилу, я увидела, как Аркус верхом на своем коне Алебастре быстро скачет к лесу.

* * *

Теплым весенним днем, почти два месяца спустя после моего появления в аббатстве, я надела тренировочные штаны и тунику и направилась к каменистой площадке, где проходили наши занятия с братом Тислом. Сквозь землю уже пробивались тонкие травинки, упорно тянувшиеся к солнцу, а юго-западный ветер тихо шевелил ветви деревьев с набухшими почками. Воздух пах сырой землей, со двора пивоварни доносился запах дрожжей.

– Этот прием называется «хвост дракона», – сказал брат Тисл.

Опираясь на трость, он выставил вперед левую ногу и свободной рукой начал производить быстрые движения вперед-назад, будто взмахивая невидимым хлыстом. В воздухе образовалась плотная ледяная воронка, узкий конец которой треснул, ударившись о землю, которую тут же схватило инеем.

– Я видел, как мастер Огненной Крови использовал этот прием в битве на равнинах Арис, – сказал он.

Я выставила ногу вперед и стала вращать запястьем. Из моей руки выскочила искра и упала на землю, тут же погаснув. Я выругалась и попробовала еще раз. На этот раз мне удалось сформировать тонкий язык пламени, которое метнулось к земле и, свернувшись кольцом, потухло.

– Только вчера ты с легкостью метала огненные стрелы, – сказал он слегка разочарованным тоном.

– Я знаю. Просто… каждый раз получается по-разному.

Я не знала, почему так происходит. Иногда мне удавалось быстро сосредоточиться, разум был ясным, и мой дар подчинялся каждой команде. А иногда я чувствовала себя рассеянной, и было неважно, стараюсь я или работаю спустя рукава. Казалось, что на меня давит какой-то груз, а сердце будто сковал холод.

– Я чувствую в тебе столько мощи, Руби, – сказал он с надеждой и отчаянием. – Что тебя останавливает?

Я вдруг вспомнила маму. Я часто вспоминала о ней, вспоминала ее спокойствие и практичность, с какой она смотрела на мир, как медленно она вздыхала, когда сердилась, и как быстро прощала. Я видела ее ловкие руки, умело смешивавшиеся новые настойки и мази. Иногда, когда ее образ возникал в сознании, я чувствовала, как гаснут во мне искры.

– Думаю… это из-за воспитания. Моя мама ненавидела любое насилие. Она бы не хотела, чтобы я планировала убийство при помощи своего дара.

– Поэтому ты сопротивляешься? Потому что твоя мать не одобрила бы это?

– Дело не только в этом.

У меня всегда было такое чувство, будто что-то бурлит у меня под кожей. Словно внутри меня котел с кипящей водой или вулкан, готовый к извержению. И всю жизнь я боролась с этими ощущениями. А Брат Тисл хотел, чтобы я выпустила их на свободу.

– Меня учили скрывать мой дар, – объяснила я. – Никогда не пользоваться им. Если я выходила из себя, контролировать его было сложно. Моя мама называла это даром, но… – Я пожала плечами, глядя на землю. – Она понимала, как это опасно. И так оно и было. Однажды я так разозлилась, что чуть не сожгла нашу хижину. – Я смущенно посмотрела на монаха. – Огнекровные не должны жить в домах из дерева и тростника.

Позади нас раздался низкий смешок. Я обернулась. Неслышно, как тень, к нам приблизился Аркус.

– Значит, если твоя сила зависит от того, насколько ты зла, – сказал Аркус, шагнув вперед, – может, нам удастся разозлить тебя.

– Что? – спросила я, пульс участился от неуверенности.

Так случалось каждый раз, когда я видела его, начиная с того дня, когда мы в последний раз разговаривали под фруктовыми деревьями.

– И как ты это сделаешь?

– Ну, я помню, что тебе не нравится, когда тебя бросают в реку или пруд. Мы могли бы начать с этого.

Я скрестила руки.

– Это также ослабляет мою силу.

Он задумался.

– Тогда, может, воспользуемся более мягким вариантом.

Он высоко поднял руку и стал махать ей в воздухе, образуя круги. Капельки воды в воздухе превращались в крошечные льдинки, которые падали на меня, как тогда, когда он пришел ко мне в камеру. Коснувшись лица, они быстро таяли, превращаясь в пар.

Я стиснула зубы.

Затем он дохнул холодом мне в лицо – ресницы покрылись инеем. Сердце мое забилось быстрее, дыхание участилось. Я потерла глаза, расплавив кристаллы инея на ресницах, и впилась в него взглядом.

– Достаточно, – прорычала я, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь.

Он щелкнул пальцами у моих ног, и я внезапно оказался на гладком льду. Подошва у моих ботинок была мягкой, и я не устояла. Поскользнувшись, я опустилась на одно колено.

– Я сказала, достаточно! – заорала я, направив поток горячего воздуха на лед, чтобы растопить его. – В следующий раз это будешь ты!

– Меня так легко сжечь не получится, – ответил Аркус, мрачно наблюдая за происходящим.

– Хотелось бы попробовать, – сказала я сквозь стиснутые зубы, распространяя волны жара.

Он кивнул.

– Тогда сожги меня, моя бушующая преисподняя.

Сначала я швырнула в него вихрем горячего воздуха, чтобы немного подпалить его мантию. Но он шевельнул пальцем, и горячий воздух вернулся ко мне, подгоняемый холодным ветром.

Я выставила вперед руку, концентрируя тепло вокруг сердца. Пламя вырвалось из моей ладони, но его тут же проглотил сгусток холода.

Я протянула к нему обе руки и создала стену из огня – она была самой большой из всех, которые когда-либо мне удавались. И тут же навстречу ей двинулась стена льда. Направив еще один огненный вихрь ко льду, я попыталась растопить его. Но ничего не вышло – Аркус швырнул мне под ноги холодный вихрь, и я споткнулась.