Сенсеры. В агонии - Ольга Арсид

Парень упал на кровать и, подобно Алисе, накрыл голову подушкой.

– Прости меня, брат. Это я идиот, а не ты, – с горечью произнес Олег.

Эллен вынеслась из комнаты и оборвала связь.

Чужая боль для нее была хуже собственной!

Эллен встала с кровати, выпила стакан воды. Отодвинув штору, она посмотрела на ночной лес. Неожиданный поцелуй никак не шел из головы.

«Как же им тяжело! И даже представить страшно, что приходится выносить в эти минуты Тимуру. Если он еще…»

***

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, Эллен вернулась под одеяло и продолжила шпионить за жизнью Дома. В этот раз она порхнула в гостиную, откуда доносились громкие звуки кинофильма.

– Какого черта она вообще приперлась? – Эллен уловила голос Антона, и без усилий ухватила картинку.

– Ты можешь тише? – шикнула на него Лора.

Эллен наполнилась волнением. Она огляделась. На центральном диване напротив плазменной панели сидели Антон, Лора и Нелли. На втором – еле помещаясь, разлеглись в обнимку Максим и Маша, а на третьем – развалился Дима.

– Нет, ну серьезно. Кто ее звал? – еще громче возмутился Антон.

Эллен напряглась. Не о ней ли речь?

– Антон! – осадила его Маша.

– Все войны из-за баб, – буркнул худощавый юноша.

Эллен мало общалась с парнем, равно как и с его другом Сергеем, но явной антипатии с их стороны никогда не замечала. Скорее – безразличие. Она с тревогой ожидала продолжения разговора.

«О какой войне говорит Антон? Либо это паранойя, либо речь действительно обо мне и войне, которая уже, по сути, идет. Первые жертвы есть, к сожалению».

– Ну вот, видишь, – кокетливо произнесла Нелли, махнув на экран, – он не очень-то и против.

Эллен обратила внимание на фильм. Девушка в длинном изумрудном платье, расшитом золотом, грациозно изогнулась в объятиях статного мужчины – похоже, короля.

«Паранойя» – с облегчением подумала Эллен.

– Завалилась бы ко мне такая, – сказал Антон, – я бы тоже не устоял.

Все дружно рассмеялись.

Расслабившись и поняв, что в гостиной не плодятся заговоры, Эллен бесшумным призраком скользнула к дивану, где лежал тот, кого не волновали ни шуточки, ни обсуждение фильма, ни сам фильм. Дима не смотрел на экран. Нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд в никуда говорили о том, что он погружен глубоко в себя.

Настоящая Эллен тяжело вздохнула, призрачная – присела рядом с Димой.

«Интересно, если я его поцелую, он что-нибудь почувствует?»

Она склонилась к нему, но ее сверхъестественный слух уловил резкий звук – Эллен, словно магнитом, притянуло к источнику.

***

– Ты можешь говорить тише? Как я буду смотреть в глаза Георгу, если он услышит подобное? – сказал Кирилл Андреевич.

Эллен занесло в комнату Семеновых. Все семейство было в сборе. Алла Николаевна расчесывала мокрые волосы, сидя в кресле. Отец и дочь расположились на краю широкой кровати.

– Все только и молчат, – буркнула Кристина.

– Потому что тут не о чем говорить, – возразил доктор.

– Да почему вы не видите, к чему все идет? Рано или поздно они придут за Эллен, и тогда нам всем крышка!

«Вот оно»…

– Я ничего не хочу слышать. Иди к себе и выкинь эту дурь из головы.

– Это не дурь, а шанс все исправить. Я же не предлагаю вам сдать ее мяснику на растерзание. Всего лишь вернуть в семью. К маме и дяде. Это же не плохо, – не умолкала Кристина. – Ей там ничего не сделают. Будет жить припеваючи в роскоши, а мы дадим ребятам возможность спокойно жить дальше и обеспечим себе безбедную жизнь.

– Хватит, Кристина! – рявкнул мужчина.

– Нет, не хватит! Как вы представляете нашу дальнейшую жизнь? В ноябре мы наконец-то свалим отсюда. И что? Вернемся в ту развалюху? Ты, – девушка кивнула на ошеломленную мать, – опять будешь горбатиться в столовой, а ты, – подарила короткий взгляд отцу, – снова будешь возиться со зверушками. Хотя нет, ты же у нас теперь и людей лечишь, – ядовито исправилась она.

– Ты как с отцом разговариваешь?! – заступилась Алла Николаевна.

Кирилл Андреевич тяжело вздохнул и обратился к жене:

– Как мы умудрились воспитать таких алчных детей?

«Детей?» – удивилась Эллен и ее, словно потусторонней силой, развернуло к тумбе, где стояла фотография в рамке. Четверо: семейная чета, их еще юная дочь и парень-подросток. Голубоглазый блондин с короткой стрижкой застыл на фото в мгновение серьезности. Его взгляд исподлобья выражал безразличие к действию, а вот Кристина – девчушка лет двенадцати – обнимала его сзади за шею и улыбалась во все зубы.

– Когда ты уже признаешь, что Сережа ушел в «Элиту» не из-за денег? – девушка с вызовом распрямила плечи.

Алла Николаевна, наоборот, сникла, в глазах блеснули слезы.

– Он только и твердил о них, – ответил Кирилл Андреевич.

– Это чтобы вам не было больно, – огрызнулась Кристина. – Ты не хочешь мне верить, но это так. Ты не знал его так, как я. Разве ты говорил с ним? Спрашивал, что его тревожит? Никогда! Он ушел, чтобы защитить нас, подарить еще пять лет спокойной жизни.

– А смысл?! За тобой бы все равно пришли. Мы бы что-то придумали, уехали, я предлагал, но он не захотел.

Алла Николаевна не выдержала и заплакала. Кристина тут же бросилась к матери.

– Мамочка, пожалуйста, не плачь, – она присела на подлокотник, обхватила ее за плечи и прижалась к ней всем телом.

– Опять мать до слез довела, – проворчал Кирилл Андреевич.

– Пап, ну пожалуйста, – захныкала девушка, – подумай! Это наш шанс получить свободу для Сережи и какие-то средства на жизнь. Отдай им Эллен.

– С чего ты взяла, что ему нужна свобода? Он ни разу с нами не связался. Может, его уже и… – доктор не договорил, услышав резкий всхлип жены. – «Можете гнить в своей нищете сами» – вот, что Сергей сказал мне перед уходом. Это, по-твоему, ушел не из-за денег?

– Хватит вам! – вмешалась Алла Николаевна. – Прекратите, сейчас же. Солнышко, – она с мольбой взглянула на дочь, – мы не станем этого делать. Это бессердечно. Ты представь, во что превратят девочку в «Элите»? И там не семья, а звери, которые калечат детям жизни. Ей не место там.

– Ей не место здесь.

Кристина встала и, бросив на отца испепеляющий взгляд, прошла к двери.

– Теперь я буду слушать тебя, – предупреждающе сказал вслед мужчина. – Только попробуй что-нибудь выкинуть.

Девушка хлопнула дверью.

Кирилл Андреевич налил в стакан воды из графина и протянул жене.