Ведяна - Ирина Богатырева

Он ощутил себя в дурном сне.

– Ты представь! – продолжала радостно Любовь Петровна. – Ты только представь: это месяц назад, поговорили мы о необходимости создания народного театра с Александром Борисовичем…

– Кем? – не понял Рома.

– Я, я! – Дядя Саша снова замахал руками и заёрзал на стуле. Рома глянул на него, будто надеясь спастись из того кошмара, в который он вот-вот готов был кувыркнуться, но не помогло: кошмар только набирал обороты.

– Поговорили, но проблема: нет материала, – продолжала Любовь Петровна. – Пока ещё кто-то напишет пьесу, ты сам знаешь, уровень знания языка у нас оставляет желать, на крупное произведение решатся немногие. Так вот, возвращаюсь домой, начинаю листать архивы, и вдруг – пожалуйста! Выпадает это. Отпечатанное на машинке. Идеально: пьеса, на итилитском, в стихах! Учить легко и понимать – стихи всегда легче понимаются. И тема-то какая: приход Итильвана, там такая трагическая завязка… Ну, почитаешь.

Рома кивал и молчал. Чувство неприятного дежавю становилось жёстче.

– А что, откуда, кто написал – я ничего не поняла. Ну, я за неё, конечно, схватилась. Позвонила Саше… Александру Борисычу…

– Дядя Саша, можно просто я, – скромно поправил тот.

– Ага, – кивнула Любовь Петровна. – Он: конечно, давай. Но ты нам нужен, Ромочка. Понимаешь, тут язык хоть в целом простой, а непонятные места есть. Не говоря уж о правильном произношении. Ну и вообще, воссоздать, так скажем, быт, саму обстановку… Кто ещё, если не ты?

Рому передёрнуло. Да уж, кто, если не он. Кто ещё знает, что за непонятные места там встречаются, даже не заглядывая в рукопись. Правда, комментировать их у Ромы не было никакого желания. Особенно теперь, через пятнадцать лет.

– А это такая мощь! Такая трагедия! Тебе обязательно понравится. Я же помню, какие стихи ты писал. Как ныне уходит в кровавый закат, помнишь?

Рому передёрнуло второй раз.

– Ну что, согласен? – с надеждой спросила Любовь Петровна.

– Мне бы сперва почитать… трагедия, говорите… – бормотал Рома, стараясь соображать в экстренном режиме. Может, сразу отказаться? Так ведь всё равно сделают, и без него. Он представил себе на сцене всё, что там написано, и захотелось провалиться. Нельзя же предполагать, что никто в целой области не знает язык. Кто-то же да поймёт…

– Конечно, конечно. Ты возьми экземпляр, мы отксерили. Кстати, с первым выходом Итильвана, с прилётом на сцену над зрителями – это гениально! Это такой режиссёрский ход! Очень эффектно должно быть, очень! Давайте же, не будем терять время. – От энтузиазма она преобразилась и выглядела как раньше. Ну и что, что голова седая. Или он привык? – Рома, включайся. Если коротко, сюжет такой: в итилитскую деревню приходит Итильван. Но его никто не узнаёт. Он делает людям хорошие дела. – Она стала листать рукопись, наверное, искала хорошие дела. – Прозревает слепого, лечит корову у бедной семьи, помогает одной женщине… – Рома напрягся. Он надеялся, что именно это место Любовь Петровна не поняла. – Что там ещё? – Она подняла глаза от рукописи, ища поддержки в зале.

– Алкоголик, – тихонько подсказала одна из школьниц. Они были одинаковые, обе ботанички. У одной волосы распущенные, а у другой туго завязанные, как у девчонок из хореографической студии. Вот и вся разница.

Говорила прилизанная.

– Правильно, Марина! Вылечивает алкоголика… А его все прогоняют, никому он не нужен. Я так понимаю, здесь вступает в силу противоречие, имеющееся в современной итилитской среде. Здесь ты нам должен прояснить, Рома: если я правильно понимаю, изначально Итильван узнавался всегда, и его почитали, правильно?

Рома кивнул. Получилось не очень уверенно.

– Вот, правильно. Значит, здесь нашла место легенда, заимствованная у русских. Про Христа, который ходит по земле, и его никто не узнаёт.

В этот момент у детины громко зазвонил телефон. Он поднялся и направился к двери.

– Митя, ты куда? – неожиданно зычно гаркнула Любовь Петровна. Стёкла в витринах зазвенели, Рома вздрогнул: диапазону возможностей её голоса можно было позавидовать. – Сядь на место. Мы работаем.

– Мне звонят, – ответил детина лениво.

– Скажи, чтобы перезвонили потом. Через час.

– Ма, это по делу.

– Через полчаса.

Детина цыкнул зубом, нажал на отбой и развалился опять на стуле, уставив скучающие глаза в потолок. Совершенно как тогда. Рома подивился, почему он его не узнал сразу. Ну, или хотя бы не догадался.

– Так вот, – продолжала снова ровным голосом Любовь Петровна. – На чём мы остановились? Ах, да. Никто его не узнаёт. А потом приходит одна девица и говорит: если ты и правда Итильван и можешь творить чудеса, забери плод у меня из чрева… Да что же это такое? – с досадой простонала она, потому что дверь открылась и показалась харя Капустина.