Айболит для короля - Ива Лебедева

Аве Хэрриот! И хвала тому, что у скотницы глаза оказались велики: полегли далеко не все коровы в хлеву, а только две недавно отелившиеся красотки — темно-рыжая довольно упитанная буренка с милым белым пятном на морде и могучая, хотя на вид довольно мосластая корова привычной черно-белой масти.

— Ой, кормилицы, да самые удойные! — причитала скотница, а у нее на плече отчаянно верещала какая-то неизвестная зверюшка, похожая на помесь кошки с обезьянкой. Маленькая такая, а вопила как большая. Аж в ушах зазвенело.

Эх, блин, я ни разу не сельский спец, но настольная книга детства — это ж практически священное писание на всю мою жизнь, и записки шотландского ветеринара не раз и не два помогали выкарабкаться из почти безнадежных ситуаций. Взять хотя бы тот случай, когда... Так, это не ко времени воспоминание. Сейчас мне надо другое.

— Раз самые удойные и сразу после отела полегли, значит, послеродовой парез, — сообщила я скотнице после осмотра, и та, услышав незнакомое, но явно страшное слово, опять взвыла, как пароходная сирена. Как две пароходные сирены — одна выводила классическим контральто, вторая — мохнатая — включила сопрано.

— А ну, тихо! — не выдержала и рявкнула я, обходя безразлично лежащую на боку рыжулю. Мозги проворачивались со скрипом, пытаясь выцепить из памяти подробности. Хлористого кальция для внутривенной инъекции у меня нет. Но я точно читала, что даже до появления этого чудесного средства ветеринары как-то справлялись и поднимали на ноги почти безнадежных… Как? Почему у меня в голове пляшет велосипедный насос и раздутая, как воздушный шарик на веревочке, игрушечная корова? А!

— Так, быстро! — Я обернулась к скотнице и остальному персоналу хлева, столпившемуся у нее за спиной. — Ты! Бегом в клинику и скажешь моему помощнику, чтобы тащил резиновый шланг и насадку от клизмы. И моток липкой ленты, которую я никому не даю, но сейчас надо! Скажешь, я велела. Ты! — Я невежливо ткнула пальцем в другого зрителя, парнишку постарше и покрепче. — Бегом в кузню и возьми у них самые маленькие мехи для раздувания горна. Не дадут — скажи, тогда к ним явится четырехглазая целительница! Ну что застыли, шагом марш!

С места сорвались почему-то не только назначенные мною гонцы, но чуть ли не половина присутствующих. Пришлось ловить скотницу за юбку — эта-то в какие дали, спрашивается, намылилась? — и орать на остальных:

— Стоять! Куда?! А ну, за дело все!

Запыхавшиеся гонцы вскоре примчались — один с Тайнисом, вооруженным насадкой от клизмы (не помню, почему эта штука оказалась в рюкзаке) и драгоценным строительным скотчем, который я купила в день похищения для дома. Второй с кузнецом, двумя его подмастерьями и без мехов. Глава здешней металлургии заявился лично, чтобы разузнать, с какого такого ита ничейного я разоряю его хозяйство.

На бородатого громилу, которому я в прыжке доставала макушкой аккурат до кадыка, пришлось даже ногами потопать. Но мехи мне все же принесли, причем мой грозный рык оказался настолько действенным, что даже не одни.

А за упрямство и нерасторопность кузнецу пришлось расплачиваться — я припахала его держать корову за рога, а заодно все время проверять ее состояние, прижимая палец к уголку глаза: начнет дергаться или нет? Вместо угроз прибегла к простейшей манипуляции:

— Ворчать каждый может. А корову за рога удержишь? Держи!

Тайниса, вовремя вспомнив еще и про уровень сахара в крови парезных коров, погнала на кухню за теплой водой с сиропом — буду вливать коровушкам в глотку.

Уф-ф-ф… То, как с помощью скотча и такой-то матери я приладила клизму к мехам, а потом всю эту конструкцию к рыжухе, — это отдельная сага, достойная лучших скальдов. Честно говоря, зрители от такого сначала ошалели, а потом чуть не разбежались, когда я рявкнула на заголосившую что-то про «ой, дык добьете кормилицу» бабу, пообещав и ее так надуть, коль не замолчит.

Если честно, страшно было не меньше, чем во время спасения раненого орлодера. Потому как после такого цирка если коровы не встанут, то работать мне в этом замке будет ох как трудно. Да и выживать тоже.

Ну ничего, где наша не пропадала. Тайнис приволок сироп (вместе с главным поваром, они сговорились, что ли, не верить в мои приказы на слово?!), я заставила кузнеца держать голову корове и массировать ей горло, пока вливала ровно половину сладкой воды в пациентку, а потом взялась за мехи. Ну… с богом и Хэрриотом, как говорится. Сначала задние соски, осторожненько, без резких движений…

— Ой! — едва не подпрыгнул дюжий кузнец, когда коровья голова на его коленях дернулась и едва не ткнула рогом в живот. — Живая!