Романовы - Надин Брандес

Я не поняла, насколько на самом деле был пьян Авдеев, потому что после моего ответа он зашагал ко мне по мокрой траве с грозным, как туча, лицом. Я попятилась, но сильная рука легла на мое плечо.

– Я провожу ее внутрь, товарищ комендант.

Это был Заш, и я немного расслабилась, хотя его голос звучал довольно резко. Авдеев кивнул и повел остальных членов моей семьи в дом.

Мы вернулась внутрь. Неужели Авдееву действительно пришлось сократить наши полчаса? Почему мы не можем гулять под дождем? Это не причинит вреда.

Мы поднимались обратно в наши тюремные камеры. Плотно запечатанные окна пропускали весь сигаретный дым от солдат, куривших внутри. К нему добавился отвратительный запах переполненного туалета, и все это зловоние быстро смешивалось с ароматом обеда, идущим из нашей маленькой кухни.

Неудивительно, что бедная мама так и не поправилась. Она вдыхала все это каждый миг изо дня в день.

Авдеев стоял в дверях кабинета и, прищурившись, следил за нашим возвращением. Рядом с Зашем я чувствовала себя смелее.

– Пожалуйста, комендант, давайте откроем окна.

– Что позволит вам подать сигнал о помощи горожанам снаружи? Ни в коем случае. – Авдеев втолкнул меня в нашу комнату, оборвав связь между мной и Зашем, и захлопнул дверь.

Без паузы. Без намека на сочувствие.

Свинья.

Я так разозлилась, что протопала через столовую прямо в комнату Алексея, где распахнула форточку и вдохнула полной грудью.

Мокрые сапоги тридцати солдат и их разгоряченные лица превратили дом в герметичный, лишенный воздуха зловонный ящик.

Когда на следующее утро Авдеев заглянул к нам после завтрака, а дождь все шел, я попробовала подойти к нему кротко.

– Комендант, мы можем открыть окно? Пожалуйста! Всего на несколько минут…

Он надолго задержал свой взгляд на мне.

– Нет.

Сколько бы мы ни просили в последующие дни, Авдеев не разрешал нам открыть окно. Как он мог выносить это зловоние? Разве он и солдаты не чувствовали себя такими же загнанными в угол и задыхающимися, как и мы?

Дождь не утихал, жара тоже. Влажный воздух висел как болотная тина, прилипая к нашей коже и постельному белью. Пятикомнатная усыпальница стала рассадником паразитов. Мы чистили постельное белье, как могли, стараясь поддерживать хоть какое-то подобие санитарии.

Первыми начали чесаться собаки. За ними – Татьяна и Алексей. А потом и я.

Голова зудела без конца, и неважно, сколько раз я ополаскивала волосы или стирала наволочку, зуд не прекращался. Наконец в комнату вошла мамина горничная Анна с охапкой постельного белья.

– Вши.

Я оторвалась от карточной игры с Марией – одна рука взлетела к голове.

– В этой тюрьме завелись вши, и я молюсь, чтобы комендант почувствовал их укусы на своей голове сильнее, чем кто-либо из вас. – Анна положила постельное белье и повернулась к нам с мрачной улыбкой на губах. – Но поскольку вы уже их подхватили, мы можем сделать только одно.

Она подняла ножницы и бритву.

Мария разрыдалась.

⁂

– Вы по-прежнему прекрасны, – услышала я тихий шепот Ивана по ту сторону двери на лестничную площадку.

Я шла позвонить в колокольчик, который вызовет охранника – его, – чтобы он проводил меня в ванную. Но, очевидно, Мария уже была там… с ним.

Мария щеголяла лысиной больше всех нас. Форма ее головы была элегантной и пропорциональной, но это откровение, исходившее от меня, не принесло ей утешения. Я была ее сестрой. Но когда красавец Иван спросил: «Вы мне верите?», – Мария откликнулась, задыхаясь от чувств:

– Да, Иван. Я всегда буду верить вам.

Всегда. Она всегда будет верить ему. Она отпустила свое сердце. Если Авдеев их видел…

Я позвонила в колокольчик и выскочила на лестничную площадку. Мария и Иван подскочили, но я заметила, насколько близко они стояли. В нескольких сантиметрах друг от друга.

Я втянула Марию обратно в комнату и сунула ей в руку колоду карт.

– Перетасуй.

– Я не хочу играть в безик…

Я вернулась на лестничную площадку, закрыла за собой дверь и встала лицом к лицу с Иваном.

– Моя сестра очаровательна, и вы привлекательны, но если вы посмеете прикоснуться к ней, то рискнете нашими шеями. Вы мне нравитесь, Иван. Но я не хочу, чтобы вас расстреляли. И уж тем более я не хочу, чтобы мою сестру убили из-за того, что она поцеловала охранника.

Кадык Ивана сурово дернулся. Ему хватило почтения выглядеть пристыженным. Мне не доставляло удовольствия ругать его – но уж лучше его, чем Марию. Сестра меня не послушает.

Мне нравилось видеть ее счастливой. Но не тогда, когда это может повлечь за собой ее смерть.

Я отступила в сторону и только тогда заметила на верхней площадке лестницы Заша. Как много он слышал? Солдат уставился на своего друга, и я подумала о словах, которые сорвались с губ – что, если я только что подвергла опасности Ивана и Марию? Что, если мои опрометчивые действия приведут к беде, которой я так отчаянно стремилась избежать?

– Моя смена, Иван. – Заш встретился со мной взглядом. Он выглядел добрым… и даже понимающим. Он все слышал.

Но тут я вспомнила о своей лысой голове. Жар затопил мои щеки; я развернулась на каблуках и закрыла за собой дверь. Какое глупое положение! А чего я ожидала? Что смогу скрывать от него свою стрижку до конца нашего изгнания?

Какая разница, что он подумал? Ах, если бы я сама могла убедить себя в том, что мне все равно.

Я прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Что я сделала, столкнувшись лицом к лицу с солдатом прямо перед кабинетом коменданта? Закрыла глаза и выровняла дыхание.

Из-за тонкой двери доносились голоса.

– Знаешь, она права, – тихо сказал Заш.

– Почему я не могу быть добр к Марии? – возразил Иван. – Почему бы мне не сказать ей, что она красива? Их жизнь несчастна. Мы можем покинуть это место, если захотим. У нас есть будущее за пределами гнилого дома. А они не знают, останутся в живых или умрут… с голоду. Честно говоря, я даже надеюсь, что Белая армия вытащит их отсюда.

– Они здесь из-за действий царя и царицы. – Голос Заша звучал так, словно он озвучивал чью-то цитату, а не собственные мысли.

– Ты действительно в это веришь?

Я прижала ухо к дереву, ожидая ответа Заша.

– Я не знаю, чему верить, Иван. Ни одна из сторон не кажется мне правой, но эта сторона производит впечатление более безопасной. Я здесь, чтобы защищать свою семью – служить там, где велит мне наше правительство. Подчиняться.

– Какой отвратительный образ жизни. – Шаги обозначили попытку Ивана уйти, но Заш остановил его.