Практическая фейрилогия - Агата Грин

Карга ахнула возмущенно, но флакон искать не стала. Покряхтев, она устроилась рядом со мной и потянула за край сумки, пытаясь вытащить ее из-под меня. Не прекращая плакать, я подняла голову, зыркнула на мерзкую фейри так, как она заслуживает, и прорычала:

— Пошла прочь!

Грозный рык в с сочетании со свирепым выражением моего опухшего зареванного лица впечатлили Дианн, и она оставила попытки нажиться на моем горе.

— Ну-ну, — протянула она миролюбиво, — не рычи. Я только посмотреть хотела на сумку твою зачарованную.

— Только сунься и без рук останешься!

— И что? Руки я новые вырастить могу, — усмехнулась карга. — Ты чего ревешь-то? Ириан обидел?

Я гневно фыркнула, не прекращая лить слезы. Данный ответ карга сочла утвердительным и проговорила:

— Плачь, плачь, детка… От людских слез здесь дивный ядомыжник вырастет. Ну, и что этот рыжий тебе сказал?

— Откуда ты знаешь, что сказал, а не сделал? — покосилась я на каргу.

— Да что он сделает, проклятый? Только языком теперь трепать и может, как жаба болотная. Раньше вот грозный был, могущественный, лучший риор неблагих — слово ему поперек сказать боялись. У-ух, какой мужик был… огонь! Король и тот мерк перед ним. Вот за это рыжий и поплатился, — задумчиво проговорила фейри, почесывая бородавку на подбородке.

— За что — это?

— Кто слишком выделяется, того прищучить полагается, — язвительно ответила Дианн. — Жить теперь Ири человечком немощным. Человечком… — повторила она и вдруг вцепилась в мои плечи. — Ты скормила ему грибы, а он жив остался?

Слишком уж сильно карга сжала мои плечи, и дядина неведомая защита посчитала это нападением. Отшвырнуло Дианн от меня, и полетела она далеко и красиво, пока не врезалась в дерево.

Завороженная неожиданным полетом карги, я забыла о своих слезах и, ведомая чисто исследовательским интересом — пострадало ли крепкое с виду дерево при ударе о него каргой? — побежала за Дианн.

Ее отшвырнуло довольно далеко. Оценив расстояние до карги и препятствия на пути — колючий забор кустарников — я решила подойти к ней с другой стороны. «Другая сторона» представляла собой лесочек, не густой и не редкий, не темный и не светлый — так, что-то среднее и не слишком зловещее. Вряд ли можно наткнуться в нем на нечто диковинное вроде того костяного дерева с сочащимся кровью стволом, который я увидела в Самайн. Смело зайдя в лесочек, я торопливо пошла меж деревьев, то и дело поглядывая в сторону карги.

Кто-то схватил меня за плечи. Не будь я так возбуждена происходящим, защита, может, и не сработала бы… но я была ой, как возбуждена и взвинчена! Так что тот, кто меня тронул, повторил полет Дианн. Правда, отшвырнуло его не так далеко, как каргу.

Ириан врезался в хилое тонкое деревце — деревце при этом гибко прогнулось — и брякнулся задницей на землю. Пару секунд на его нагламуренном[3] лице было написано выражение крайнего удивления. Затем нарисовалось возмущение, так хорошо мне знакомое.

— Ты что творишь?!

— А нечего хватать меня!

Резко поднявшись, рыжий подошел ко мне, еще более злой, чем прежде, и попытался взять за руку. Я избежала контакта, отойдя назад, и спросила ядовито:

— Что, летать понравилось?

— Я думал, тебе хватит ума придержать свою силу. Что ты устраиваешь? Чего добиваешься? Чтобы нас раскрыли?

— Смотрите-ка, кто заволновался!

— Магари, ты не должна…

— Замолчи, — грубо оборвала я, и сидхе действительно замолчал, ошарашенный моим тоном. Пока он молчал, я продолжила: — С чего ты взял, что можешь мне указывать, как себя вести и что делать? Сам сказал, что не защитник мне и не опекун, и сам же от меня открестился. Так что проваливай с моего пути, если не хочешь добавки.

На скулах его заиграли желваки, но очередную порцию своего возмущения он проглотил и сумел относительно мирно проговорить:

— Я пошел за тобой, чтобы напомнить о том, что ты должна держать свои силы в секрете. И только.

— Поздно, — протянула я, складывая руки на груди.

— Поз… дно? — побледнев, спросил Ириан.

— Дианн повстречалась мне по пути и дала волю рукам. Ну и полетела.

Сидхе вгляделся в мое лицо с вниманием, которое может быть продиктовано только панической надеждой — вдруг, шучу? Увы, я не шутила. Хотя, признаться, начала испытывать нечто вроде извращенного удовлетворения от того, как он занервничал.

— Магари, — проговорил Ириан тихо, — если король узнает, что я скрываю в холмах друидессу, нам несдобровать. Ты понимаешь это?

— Куда мне, бестолковой человечке?

— Перестань ерничать и отвечай серьезно!

— Если ты так боишься, что о нас узнают, зачем тогда выгнал меня? А до этого зачем дал свободу действий? Зачем оставлял одну? Зачем в город повел?

— Я надеялся на твой разум! Надеялся, что ты сама понимаешь, как важно держать это в тайне!

— Я и понимаю! Но ничего не могу поделать — когда на меня нападают, срабатывает защита!

Распалившись, мы встали вплотную друг к другу, оба уверенные, что виноват тот, кто стоит напротив. Ириан даже в человеческом обличье очень высок, так что мне пришлось стоять, задрав голову, а это несколько утомительно.

— Защита? — спросил сидхе медленно и очень тихо, так что мне почти пришлось угадывать его слова. — Ты сказала «срабатывает защита»? Новый оберег Падрайг еще не изготовил, значит, ты говоришь об иной защите. О какой, Магари?

— О дядиной, — смело ответила я, не видя смысла в том, чтобы увиливать. — Он друид и поставил мне защиту. Как знал, что понадобится!

— Магари, дорогая, — протянул Ириан после долгой паузы, и голос его был обволакивающе-сладок, — твой дядя — адепт Хаоса?

— Что за бред! Он служитель Равновесия, как и все друиды.

— Равновесие — цель, но откуда именно твой дядя черпает силы? Эльфийские маги и сидхе способны заметить даже тончайший флер чар, если только эти чары не рождены Хаосом, который не держит формы. Будь твой дядя, как и большинство, одарен магией Порядка, я бы увидел на тебе его чары, и Падрайг тоже.

— Нет! Этого не может быть… — растерянно проговорила я, понимая, насколько беспомощно и смехотворно звучат мои слова.

— Он последователь Хаоса. Факт.

Я покачала головой и, подняв руки, начала массировать виски. Что мы имеем?

Я происхожу из рода Кинберг, который подарил миру не одно поколение сильных друидов. Но я женщина, а женщин не обучают и не инициируют. Почему? Потому что в природе нам уготована роль матери, роль создательницы. Женщина может создать новый магический феномен, потенциально опасный для всего человечества. А вот мужчины сами создавать не способны, зато им дана сила направлять и подчинять уже созданное, и потому их роль в поддержании Равновесия сложно переоценить. Иногда случаются инциденты, и женщины из рода друидов инициируются — это даже, по большому счету, не редкость. Вот и я, скорее всего, инициировалась в друидессы от страха при встрече с баргестом, ибо нет лучшего катализатора трансформации, чем страх. Такие, как я, женщины, которые сами себя инициировали, как правило, сразу «запечатываются» Общиной и продолжают обычную жизнь.