Секрет Императора, или Вдова на отборе - к беде! - Кристина Римшайте

Мы устроились в гостиной за круглым столом, лакей подал чай и исчез, под дверями караулили гвардейцы. Мы могли быть уверены, что никто нас не потревожит. Дестин достал из-за пазухи камзола свернутые трубкой документы и протянул мне.

Сайрон взял чашку, поднёс к губам и вдохнул ароматный напиток. Чай во дворце умели готовить. Мелисса, лимонная трава, ягоды земляники…

– Есть основания полагать, что Фредерик подстроил пожар в поместье и, возможно, твоя встреча с ним не была случайностью, – вымолвил он, внимательно следя за моей реакцией.

Спокойно развернула документы, почти сразу наткнувшись на подозрительные пункты.

– Я догадывалась, – отозвалась бесстрастно.

– И тебя это не пугает? Не волнует? – и без того тёмные глаза Сайрона, стали ещё темнее.

– Не особо, – призналась равнодушно и потянулась за чашкой. Сделала несколько глотков и углубилась в изучение договора.

Сайрон издал отрывистый смешок и небрежно поставил чашку, едва не разбив блюдце.

– Я малодушно надеялся, что ты возненавидишь своего бывшего мужа, ну или затаишь обиду… – произнёс он, не собираясь, видимо, скрывать от меня свои мысли. Не собираясь казаться в моих глазах идеальным. Сайрон будто специально пытался показать своих внутренних «демонов». Но зачем?

… чтобы я знала, на что согласилась. С кем связалась. Что может меня ожидать.

Подняла взгляд, не скрывая ироничной улыбки.

– Я всегда буду уважать Фредерика и хранить светлую память о нём.

– Даже если он насиловал маленьких детей? – приподняв бровь, поинтересовался он.

Дестин хмыкнул и, покачав головой, решил вмешаться.

– Не думаю, что граф Овервуд занимался подобными вещами.

– Я не тебя спрашивал, – холодно оборвал Сайрон, продолжая буравить меня пристальным взглядом.

Нутро стягивало тугим узлом. Я едва могла сделать вдох от нахлынувших чувств. Похоже кто-то собственник до мозга костей. Настолько, что пытается стереть любые хорошие воспоминания о человеке, который занимает не последнее место в моём сердце…

Судорожно облизала пересохшие губы и, подавив нервную усмешку, заговорила:

– Сайрон… – нарочно обратилась по имени, с каким-то садистским удовольствием отмечая, каким лихорадочным блеском вспыхнули глаза императора. – Где бы я сейчас была, если бы не Фредерик?

Император шумно выдохнул, запуская пальцы в тёмные шелковистые волосы, наводя беспорядок. И вроде лохматый император должен выглядеть нелепо, но стал ещё мужественнее, по-домашнему тёплый и до боли родной…

Мысль ошеломила. Мы словно тысячу лет знакомы, словно… Кажется, я просто медленно схожу с ума от избытка обаяния, которым Сайрон обладает. У прекрасных дам просто нет шансов против него. Ни единого…

Незаметно сглотнула и продолжила.

– В пятнадцать я думала, что у меня нет иного пути. Что у меня вообще нет выбора. Что я никто. Даже мысли не возникало, что можно сбежать и попытаться, хотя бы попытаться жить как-то иначе. Поэтому, да… я безумно благодарна Фредерику за то, что вытащил меня со дна… Он замечательно ко мне относился, и у меня нет причин ненавидеть его. Но… его больше нет.

– Но для чего-то ты хотела узнать правду? – плохо скрывая раздражение, поинтересовался Сайрон, шумно втягивая носом воздух. Дестин бросил на него осуждающий взгляд, но промолчал.

– Был один случай… – протянула, задумавшись. – Через некоторое время после нашего с Фредериком бракосочетания, когда меня официально вывели в свет, мы встретили лорда Фарма. Он смеялся, поздравляя Фредерика с «удачной сделкой», хвалил его за смелость, что тот не испугался дурного характера Байра, и в итоге всё так удачно сложилось… – смолкла, вспоминая тот день. Всё было как в тумане, я слишком перенервничала, несмотря на то, что меня хорошо подготовили. Всё казалось, сейчас появится человек, который воскликнет: «Она не дочь лорда Байра! Самозванка!»…

– Фарм знал Байра? – озадаченно спросил Дестин.

– Судя по всему, – допила остатки чая и принялась крутить чашку в своих подрагивающих пальцах. – Тогда закралась мысль о том, что брачный договор всё же был настоящим, что возможно, Фредерик всё подстроил. Но по-настоящему взволновало не это… – голос непроизвольно стал тише.