Война жреца. Том I - Александр Якубович

— Ты… Ты использовал какое-то запретное колдовство! Говорили, что мгновенно умерла тысяча бойцов! Это нечестно!.. Так нельзя!..

Я только покачал головой.

— Странно слышать о правилах, когда все княжество стояло на том, что продавало свои мечи и магов любому, кто достаточно крепко тряхнет мошной. Честь есть там, когда сражаются за свой дом, семью или короля. В ваших же легионах звучал только звон золотых монет. И таким магом ты хотела стать? Который сражается исключительно за деньги, не глядя, кто прав, а кто виноват?

Я почувствовал, как мои слова достигли цели. Я зацепил что-то в душе девушки. Да, со мной бесполезно спорить: на любой ее довод у меня будет здравый ответ, в котором нет и тени уловки или обмана. А еще мое мировоззрение удивительно сочеталось с ее идеализмом. Я говорил вслух те вещи, о которых она даже боялась когда-то думать, но очень хотела. Может, именно поэтому она выбрала стезю архивариуса, и мать, образ который постоянно скачет в ее мыслях, вовсе была не при чем? Может из-за этого бесчестия целого государства и его армии гордая идеалистка Рисанриэль предпочла похоронить себя среди пыльных свитков и старых записей, отсекая саму возможность замараться в наемничестве?

Из-за ближайшего куста, в полусотне шагов от нас, вынырнула Лу, неся мою одежду. Кризис миновал, больше подстраховка была ни к чему. Я взял из рук моей богини рубашку и плащ, быстро оделся и сам подхватил лежащие у ног Рисы ножны и меч. Брал я его сознательно левой рукой, не давая возможности перчатке и клинку лишний раз «пообщаться».

— Корабль отчаливает завтра в полдень, место для тебя есть. Если передумаешь. — озвучила мои мысли Лу и мы двинулись обратно в город, оставив обескураженную магичку стоять одну в поле.

— Думаешь, придет? — спросила богиня, пока мы мерно шагали в сторону города.

— Практически уверен. Если я хоть что-то понимаю в людях, — ответил я. — Знаешь, ее зацепили мои слова о наемниках. Ты почувствовала?

— Ага. Как-то странно это, она ведь мечтала стать боевым магом. Одни мысли о службе, сражениях, подвигах.

— Именно что о подвигах, милая, именно. Служба в легионе не имела с подвигами ничего общего.

— Что ты хочешь сказать?

— Знаешь что такое романтизация образа?

— В смысле?

— Это когда человек представляет себе что-то настолько идеализированно, что не может примириться с реальностью.

— Это как, например?

— Например, как ты ожидала героя по договору с Георой…

Ответом мне был ощутимый тычок кулачком под ребра. Какой бы хрупкой с виду не была Лу, но рука у нее была тяжелая, так что было больно.

— Ай! Хватит драться!

— Ты мне еще сто лет будешь припоминать тот первый год, а?

— Да что тут такого? Ты же и вправду не медовая тогда была… Ай! Лу!

Богиня сверкнула глазами, но все же перестала меня избивать.

— Ладно, я поняла о чем ты.

— Вот и Риса такая, — продолжил я свои рассуждения, потирая ноющий бок, — мечтающая о воинской славе. О легионе.

— Но ни славы, ни легиона, ни даже умения сражаться…

— Именно.

Дальше шли молча.

Если кто в Крамере и заметил файершоу, что устроила на пустыре Риса, то благоразумно решил не проверять, чем же все закончилось. Мы спокойно дошли с Лу до постоялого двора, я ополоснулся в корыте, после чего сели ужинать. Время не то, чтобы было позднее — часов восемь, темнело уже рано.

Я налегал на мясо, Лу что-то поклевывала из тарелки для виду. В принципе, богиня вообще могла не питаться как человек, но как в случае со сном, делала это из удовольствия. Да и расход божественных сил в человеческой форме у нее сокращался. Но вот готовка здесь была хоть и приемлемая, но на деликатесы не тянула.

— Хочешь в какой-нибудь ресторан для знати сходим, как будем в Миллере или Пите? — уловил я настроение Лу.

— Зачем?

— Вкусно поедим, устроим свидание.

— Мне казалось, для свиданий уже поздновато, лет на десять, — улыбнулась Лу.

— Да ладно, никогда не поздно. Помнишь те пирожные в Миллере? Что перед штурмом города ели?

— Конечно.

— Вот я бы туда опять заглянул.

Настроение богини приподнялось. Вкусно поесть в ближайшем будущем — отличный план, на самом деле. В нашей жизни было не слишком много впечатлений или развлечений. Пока люди занимались борьбой за выживание, мы прожигали годы в путешествиях. Вот, занялись эвакуацией магиков… Что дальше?

Ситуация на самом деле была непростая. Шаринское Княжество пало, и не только по причине того, что их магиков давили прессом жрецы Единого, хотя в этом была немалая проблема.

Молчание гонгорцев. Вот главная угроза.

Все эти годы восточный сосед княжества делал вид, что конфликт между Кваттом и Шаринским Княжеством — исключительно их дело. Хотя зная историю и нравы Таллерии могу с уверенностью сказать, что вписаться на чьей-нибудь стороне в хорошую драку это тут не просто традиция — образ мышления. Вечный нейтралитет сохраняла только Токонская Империя. Это государство было настолько огромным, что ему было просто незачем расширять свои владения. Поработить всю Таллерию? А с кем тогда торговать? Ведь законы токонцев требовали примерно равного уровня обеспечения и жизни для всех полноправных граждан. Обращать миллионы в рабов? А как ими командовать? Император, как и все его предшественники, был достаточно разумным человеком, чтобы понимать всю глупость подобных затей. Да и в некоторых регионах Империи и без внешних завоеваний было неспокойно. Кто-то был против текущей династии, кто-то постоянно норовил отделиться. Богатый и изнеженный юг презирал север империи, север — точил зуб на юг, а западная оконченость, которая вообще была изолирована от мира, вовсе считала всех идиотами и топила за независимость. Так что дел у токонцев хватало.

А вот гонгорцы всегда были за добрую драку. А тут еще возможность не только списать свои долги перед шаринцами, которые, я уверен, были, но еще и заработать.

Но нет, гонгорцы молчали, как воды в рот набравши. Никаких попыток помочь Княжеству или вовсе выступить на стороне Кватта, они не предпринимали. И это было подозрительно. Не хотели вымарываться в истреблении магиков, чтобы не получить осуждение от союзников? Сейчас с Кваттом, после тех зверств, что чинили жрецы Единого на территории Княжества, никто не хотел иметь дела. Вроде как большая часть посольств была выслана, из Клерии — точно.

Я был почти уверен в том, что Кватт купил восточного соседа княжества. Или дал какие-то гарантии. Или каким-то другим образом убедил престол не вступать в войну и сохранять нейтралитет.

Самый худший вариант — альянс Кватта и гонгорцев. Тогда на политической арене Таллерии появляется огромное чудище, справиться с которым будет под силу только токонцам, да и то, ценой огромных потерь. Все же Империя одряхлела и погрязла в собственных проблемах.