Жажда и желание - Карла Николь

Нино смотрит на часы. 14:28. Он переходит из-за барной стойки на противоположную сторону и садится на один из дубовых табуретов. Его работники отлично справились с уборкой предыдущей ночью, поэтому ему не нужно делать много дел перед открытием бара.

Он достает из кармана телефон и снимает блокировку с экрана.

– Посмотрим, возьмет ли она трубку.

Scotch & Amaretto открывается в 15:00 по пятницам. До 17:00 народу немного, и к этому времени один из двух его сотрудников приходит на смену. Шалини – человек и, как правило, заступает на более раннюю смену. Мариана – вампир по своей природе, но низкого уровня. Из-за своей нелюбви к солнцу она всегда замкнута, но в бизнесе она исключительно умна. Она была с Нино с самого начала, и бар успешен отчасти благодаря ее проницательности в отношении местного рынка. Нино всерьез подумывает спросить Мариану, не хочет ли она стать совладельцем.

Он нажимает кнопку быстрого набора и подносит телефон к уху. После трех гудков трубку берут.

– Здравствуй, дорогой, – тепло говорит Селлина.

– Ciao bella^[10]. У тебя есть минутка для разговора?

– Всего несколько минут, – отвечает Селлина. – Мне нужно закончить писать это проклятое предложение о приобретении, прежде чем я уеду через две недели.

– А, для того художника, который тебе не нравится, да? – говорит Нино. Она жаловалась на него несколькими неделями ранее. Нино знает бизнес и экономику, как свои пять пальцев, и считает себя довольно начитанным человеком. Но искусство – не его сильная сторона.

– Верно, – вздыхает она. – Во-первых, этого художника выбрал мой директор. Я даже не думаю, что его стиль соответствует стилю других наших экспонатов. А во-вторых, его дерьмовые картины граничат с культурной апроприацией африканского маскарада. Почему ты просишь своего чернокожего стажера написать предложение о приобретении этого мусора?

– Потому что люди невежественны? – с сочувствием говорит Нино. – Лина, у тебя осталось меньше двух месяцев до окончания стажировки, а ты уже прошла собеседования на эти вакансии в Милане и Греции. Ты справишься.

– Я знаю, знаю, – вздохнула она. – Но я гребаный столетний вампир. Я знаю свою историю современного искусства. Я была там, ради бога. Почему я должна прыгать через эти нелепые бюрократические обручи? Неважно – спасибо, что дал мне выговориться. Как дела?

Нино передергивает плечами.

– Когда я питаюсь от тебя… Я знаю, что, поскольку делаю это из твоей руки, воздействие не очень сильное, но я даю тебе хорошие чувства, да?

– Да…

– Хорошо… Ты всегда давала понять, что тебе ничего не нужно от меня, но хотела ли ты когда-нибудь большего? Ты когда-нибудь хотела, чтобы я ублажал тебя более целенаправленно, когда я питаюсь…

– Нет, – говорит она прямо. – Почему ты спрашиваешь?

Его тело напрягается. Он опирается локтями о барную стойку, опуская голову.

– В прошлые выходные Харука питался из моей шеи.

– Это хорошо, – бодро говорит Селлина. – Ты наконец-то повзрослел.

– Да, но… – Нино выдыхает. Одна мысль о том, что он чувствовал, когда Харука питался, посылает прилив тепла вниз по животу и в пах. – Ощущения были сильными, как будто мои внутренности были в напряжении. У меня даже глаза заслезились, Лина. Это было безумие.

– А. Так ты пытаешься понять, нормально ли это, ведь он первый из всех, кому ты отдался? – Она не видит его, но Нино кивает, проводя ладонью по лицу от напряжения. Она продолжает. – Ты хотел, чтобы он потянул твою ауру?

– Да. Очень.

– Когда кто-то пытается эмоционально ублажить тебя – это очень интимная вещь. Для вас, чистокровных, это, по сути, форма секса. Если кто-то тянет твою ауру, это делает тебя уязвимым и незащищенным. Если ты доверяешь ему настолько, что он делает это с тобой, и инстинктивно жаждешь этого от него… возможно, в глубине души ты видишь в нем нечто большее, чем друга, Нино.

Нино стонет, снова потирая рукой лицо.

– Я не могу. Это не то, что я хотел услышать.

– Почему? – говорит она с беспокойством в голосе. – Я думаю, это замечательно. Ты фактически посетил свое первое официальное аристократическое мероприятие в качестве взрослого вампира, и ты так вырос за последний месяц, просто проводя время с ним.

– Но Харука не… Он не хочет этого делать. – Рука Нино как будто не может оторваться от лица. Теперь он массирует лоб, его глаза закрыты. – Он прятался, потому что вампиры всегда вожделеют его и хотят чего-то от него – и у него есть устоявшееся мнение о связи. Мы стали близки только потому, что мы друзья, поэтому я не могу…

Что он должен делать? Как остановить это чувство, чтобы оно не поглотило его? Он знал, что оно появилось с момента первой встречи с Харукой, как крошечный уголек, светящийся глубоко внутри него. А теперь этот уголек превратился в настоящее пламя, и он не знает, как его погасить.

– Но ведь ты совсем не похож на других вампиров, правда? – рассуждает Селлина. – Не переживай из-за этого, Нино. Просто не спеши. Он согласился навестить тебя в Милане в следующем месяце?

– Да. – Нино вздыхает, садясь прямо. Он пригласил Харуку в свое поместье, решив, что они могут начать распределять опросы для нового раздела «Жажды и желания». Кроме того, Харуке не придется две полные недели обходиться без питания или в поисках нового источника (ни то, ни другое не является идеальным).

– Я с нетерпением жду встречи с ним. О, я слышала о нападении вампиров в Сидмуте в начале этой недели. Харука был замешан в этом?

Нино ухмыляется. Он тоже слышал об этом и сразу же позвонил по домашнему телефону в Сидмут, так как у Харуки нет мобильного (что одновременно шокирует и не является шокирующим вовсе).

Ответил Асао. Он подтвердил, что речь шла о них, но, когда Нино задавал вопросы, слуга отвечал очень спокойно, как будто Харуку всего лишь укусил комар, и на него не нападали вампиры высшего ранга посреди ночи. В отчете говорилось, что четверо из нарушителей были легко взяты под стражу местной полицией, в основном благодаря загадочному изувечиванию их нижних конечностей. Пятый нападавший, которого Асао в разговоре назвал Гаэлем, сбежал.