Падение драконов - Кристиан Камерон

жгло, он вытер щеки и почувствовал себя дураком. Они взлетели без лишнего шума, и, пока Ариосто медленно набирал высоту, Габриэль смотрел на вереницу телег, миновавших перевал чуть южнее. Одна тяжелая повозка потеряла колесо, и весь обоз остановился прямо в горах. Вокруг повозки собрались люди.

Он не видел перевал, ведущий в Этруссию, но знал, что в ста пятидесяти лигах к югу новый патриарх Рума, Люций ди Биччи, продвигался на север так быстро, как только мог. Он хотел присоединиться к армии герцога Митлийского, который спрятался за четырьмя лигами укреплений, окопов и бастионов в начале длинной долины у озера Дард. Их объединенные силы составляли двадцать тысяч человек.

У герцогини и Изюминки вместе набралось бы около восьми тысяч.

Но позади него, на равнинах Галле, оказался в ловушке древний колдун, которого люди называли Некромантом. По крайней мере, на пергаменте дело обстояло именно так. Никто точно не знал, что он может сделать на поле боя. Превратить армию людей в нежить?

Габриэль покачал головой, сидя в седле. Он не знал, но собирался узнать.

Под великолепными крыльями Ариосто граф Зак отсалютовал золотой булавой и двинулся на север, в сторону Арле. Его всадники составляли острие длинного копья людей, которые выстроились в лагере, почти исчезнувшем за час. Костры погасли, кузнецы подковали последнюю лошадь. Габриэль коснулся бока Ариосто, и грифон лениво повернул на север. Сразу за следующим гребнем клубилась пыль.

Изюминка и ее люди шли принимать командование.

Справа развернулось войско Святой Екатерины, готовое к походу. Кости были брошены.

Габриэлю хватило времени поесть и сменить летный костюм на красный камзол и шелковые шоссы. Держа под руку Бланш, он вернулся в большой зал и низко поклонился леди Клариссе, которая была, если уж на то пошло, даже моложе императора. От голода ее каштановые волосы и чистая кожа почему-то сияли еще сильнее. Она казалась такой же худой, как и все ее люди, а коричневое шерстяное платье было почти таким же простым, как у служанок, если не считать вышивки коричневой шелковой нитью. Как и Бланш, леди Кларисса надела рыцарский пояс с бляшками как символ власти, но, в отличие от Бланш, привесила к нему меч.

Бланш наклонилась к Габриэлю:

— Я тоже хочу меч. И научиться им пользоваться.

Габриэль сделал пометку на восковой табличке и показал ее Майклу — тому хватило ума не рассмеяться. Кларисса улыбнулась, когда увидела Габриэля, а Бланш и Кайтлин улыбнулась еще шире. Жестом подозвала их к помосту в зале, где стояли тяжелые кресла для всех, включая сэра Майкла.

Джулас Кронмир, одетый в зеленое, передвигал маленькие деревянные блоки по большой карте Арле и Галле, хотя пара монахов продолжала рисовать карту, добавляя детали и чертыхаясь, когда непросохшие чернила смазывались рукавом.

— Все готово, — сказал Габриэль. — Том идет сюда со своим отрядом и ополчением гильдий Харндона. Изюминка и герцогиня забирают остальных солдат. Мастер Кронмир, как я понимаю, вы хотите сопровождать Изюминку? Если так, то у вас есть около часа на сборы.

— В бою против Некроманта от меня мало проку, — согласился Кронмир, — но меня беспокоят вести из Этруссии. Вы читали желтые сведения?

Кронмир помечал всю императорскую переписку цветовым кодом. Желтая метка предназначалась для самых секретных текстов — по той простой причине, что Кронмир думал, будто большинство людей сочтет секретным цветом красный.

Габриэль кивнул, но все же попросил краткую выжимку.

Кронмир пожал плечами и указал на Мортирмира, который с озорным видом создал поле мерцающего, искрящегося черного цвета.

— Мне казалось, мы не использовали черный, — заметил Габриэль.

— А мы и не использовали. И к чему это нас привело? — дерзко ответил Мортирмир. — Я практикуюсь.

Кронмир, несмотря на мерцающее эфирное поле запретной магии, блокировавшее все спектры, наклонился и заговорил шепотом:

— Мы все согласны, что мастер Смит не особенно откровенничает про наших противников? — уточнил главный шпион.

Габриэль, как и все люди, ненавидел снисходительность, но все же жестом велел продолжать.

— У нас сложилось впечатление, что Некромант был нашим главным противником в Древней земле. Но у нас появилась информация, опровергающая это. Одна из возможностей заключается в том, что Некромант представляет… мятежных одайн, бунтующих против воли, которую мы считаем «главным» одайн.

— Это вообще возможно? — удивился Габриэль.

Кронмир оглянулся на окружающий их черный пузырь.

— Мастер Мортирмир говорит, что да.

Габриэль проглотил проклятие. Кронмир покачал головой.

— Я думаю, что существует еще один игрок. Мне больше не кажется, что патриарх Рума — орудие Некроманта. У меня есть кое-какая информация о Люции ди Биччи, могу ли я ее изложить?

— Пожалуйста, — разрешил Габриэль.

— Биччи — профессиональный солдат. Он был архимандритом и, возможно, даже монахом. Несколько лет назад он отправился на восток, чтобы найти Иерусалим. Вернулся он другим человеком — очень религиозным и очень обаятельным. И обрел чародейские способности.

— Он одержим? — спросил Габриэль.

— Герметические силы здесь встречаются гораздо реже, чем в Альбе, милорд. Магистр Петрарка, Аль-Рашиди, знаменитый астролог-яхадут Юсуф бин Маймум. Их дюжина в каждом поколении, а ведь население здесь в десять раз больше. И тут нет никого похожего на наших ведьм.

— Или мага, — сказал Габриэль с мрачной улыбкой.

Кронмир склонил голову.

— Ну? — спросил Габриэль. — И каков итог?

— Ваша светлость, дело в том, что у нас здесь может быть три противника или тридцать. Некромант сделал первый ход в сторону врат. Был ли он лучшим игроком? Или просто наименее аккуратным? Или самым отчаянным?

— Он не закончил, — возразил Габриэль.

— Допустим. Но если Некромант представляет собой фракцию мятежников в объединенном разуме одайн…

— Что это значит, Джулас?

— Каждый червь есть часть большего… объединения.

— Ясно. Единая воля.

— Но у Мортирмира есть теория о восставшей воле, — продолжил Кронмир. — Пожалуй, стоит добавить, что в прошлом… скорее всего, Некромант — тот, кто искал… доказательства. Сведения о работе врат, их местонахождении, их связи, если можно так выразиться.

Габриэль молча переваривал это.

— Если бы все эти чудовищные силы были всего лишь государствами, играющими в обычную игру королей, я бы предположил, основываясь на том, что вижу, что Некромант не одинок. У него был союзник, вместе с которым он собирался работать. Всегда. Могу я порассуждать?

— А за что я тебе плачу? — заметил Габриэль.

— Я не обладаю разумом силы, но что-то мне подсказывает, что Некромант стремился и, возможно, стремится до сих пор либо к побегу отсюда, либо к примирению с волей. Возможно, и то и другое.

— Даже у Бога есть мятежные ангелы, — сказал Габриэль. — Выходит, патриарх — марионетка этой воли?

Кронмир положил руки на стол, и