Неуемный консорт - Юрий Иванович

– А как у вас с уплатой налогов за прошлый и предыдущие годы?

Даже у самого честного и законопослушного обывателя начинали потеть ладошки, трястись коленки, и он сразу забывал о сути своей незначительной, как правило, просьбы. А уж как остро жалел, бывало, что не обратился, как и положено, по инстанции.

Были еще и такие, которые мне нагло заявляли в глаза:

– Тема моей личной беседы – военная тайна!

Или:

– Мне надо поговорить о великом открытии!

– Ну, с этим так сразу ко мне! – весело восклицал я и, невзирая на титулы и прежние заслуги говорящего, приглашал в отдельную комнату для разговора. Если тот начинал упрямиться и возмущаться, именем империи приказывал его арестовывать как шпиона и препроводить в комнату для допросов силой. Тому, или той (попадались и такие дуры!), заламывали руки и волокли куда надо. Чем наглей был временно арестованный, тем дольше его держали без встречи со мной. И только один-единственный сумел как-то выкрутиться и получил крупную денежную компенсацию за свои страдания. С более чем десятка человек я сбил спесь и наглость до такой степени, что в моем присутствии некоторые придворные удалялись на максимально возможную дистанцию.

Еще я любил ошарашить пристающего ко мне индивида вопросом в лоб:

– Где имели честь защищать нашу Оилтонскую империю?

Или:

– Есть ли боевые награды?

А если не было, то:

– Почему?

На такое, да еще и герою, да еще и обладателю высших наград – Изумрудных Листков, не ляпнешь: «Не нуждался-с!» Или: «Да пошло оно все!» Знали и очень в это верили, что за такую грубость я мог и зубы вколотить в глотку. А то и глотку сломать вместе с шеей. Хорошо были наслышаны, что я за павших во время Вторжения воинов или за гнилое словцо в их адрес мстил до тех пор, пока враги оставались живыми.

Вот и накануне свадьбы я лихо поработал. Начал с того, что разогнал толпу собравшихся придворных бездельников, которым Патрисия обещала лично растолковать сегодняшние политические реалии в Галактике.

– Газеты читайте и смотрите программу «Императорский курьер»! – орал я. – Ее императорскому величеству сока в течение дня попить некогда, а еще и вам тут мозги вправляй!

Ну и чтобы бездельники не возмущались и не роптали по закоулкам дворца, я, не отходя от кассы, нагрузил добрую половину их обязанностями и невероятно важными для империи поручениями. Благо оных у меня хватало на три месяца вперед и от их количества голова пухла. Мой секретарь все сказанное мною записывал на инфокристалл и потом мне должен будет доложить о выполнении.

А я только внутренне похохатывал: выполнят – прекрасно! Будет нам с Патрисией облегчение. Не выполнят – тоже не беда, сами вытянем. Но в последнем случае я теперь всегда мог с омерзением скривиться и, повернувшись к секретарю, уточнить:

– Это тот самый, который не смог обеспечить поставку свежих овощей и фруктов Восьмому флоту? – и впоследствии, прикрываясь пошатнувшимся благом империи, издеваться как мне только заблагорассудится.

Кажется, многие это поняли, поэтому расходились нахмуренные и опечаленные.

Затем успел отменить три устаревших правила из протокола, назначить две новых должности, обладатели которых обязаны были еще более тщательно просеивать поток рвущихся к императрице подданных, и аннулировал одну церемонию, обязывавшую членов императорской семьи присутствовать на тризне в день смерти основателя династии Реммингов.

– Да на кой это надо?! – возмущался я, для убедительности своих слов встряхивая в воздухе главного церемониймейстера за лацканы его парадного сюртука. – Ведь празднуем его день рождения – и этого для увековечивания памяти предостаточно. Все остальное – от лукавого и от такого зла, как религия. Отменить и вычеркнуть из всех списков обязательных мероприятий! – Поставив несчастного на пол, я уточнил почти ласково: – Понял? Ведь ты меня…

– Да знаю, знаю вас… – пробормотал несчастный, вздохнул и с поникшими плечами потопал в только ему известном направлении. В его походке так и просматривалось: «Этак я скоро совсем без работы останусь…»

А вот в этом он был не прав. За все время своего пребывания консортом я упразднил всего лишь три ну совсем несуразные должности, о которых в современный космический век и вспоминать-то стыдно. Мало того, уволенные люди просто были переведены на другие места работы, а не вышвырнуты на улицу. Потому что у меня имелись стойкие жизненные стереотипы: в богатом правовом государстве бедных, безработных и бездомных не должно быть по умолчанию.

И раз положено во время императорского приема выставить в зале столько-то лакеев в золоченых ливреях – значит, выставим. Пусть даже эти слуги остальные шесть дней в неделю будут бездельничать или белыми тряпочками протирать и так чистые стены.

То есть я в тот день, если говорить откровенно, просто отгонял одних бездельников и выискивал работу для других. Зато прочно оградил свою любимую от лишних треволнений, хлопот и нудных заседаний, которые разные сволочи пытались взвалить на ее плечи.