Командор Петра Великого - Алексей Волков

Ага. А затем – Константинополь, чтобы господствовать в Дарданеллах, и Гибралтар для рывка в Атлантику. И все силами одного полка при поддержке казаков и галер. Забывая при этом, что для взятия Азова потребовалось сосредоточить огромную армию.

Я подождал, пока воевода выговорится, вернее – выкричится. В общении с начальством главное – не принимать на свой счет пустые слова. Еще лучше – включить сквозное восприятие, чтобы ругань в одно ухо влетала и сразу вылетала из другого. Тем более в подобном случае.

– Керченский полуостров представляет собой каменистую возвышенность, почти лишенную пресной воды, – нарочито скучноватым тоном заметил я при первой же паузе в обвинениях. – Посему для осаждающих крепость он являет гораздо больше неудобств по части лишений. Войска будут нуждаться во всем, зависеть от подвоза по морю самого необходимого и нести неизбежные потери в людях и лошадях. Сверх того, взятие крепости невозможно без должной подготовки и наличия мощной осадной артиллерии. Равно как без господства на море. Каковое до сих пор не достигнуто и без подготовленного обученного флота достигнуто быть не может.

Я, кажется, сполна набрался местных неудобопроизносимых и трудно воспринимаемых оборотов официальной речи. Но, раз начав говорить местным стилем, перейти на другой не мог.

– Обо всем этом судить должны те, кому положено по положению, – с прежним высокомерием, только уже без крика ответил воевода.

– Посему я оставил действия по взятию крепости, равно как по занятию Крымского полуострова на долю тех, кто неизмеримо выше меня чином. – Не знаю, уловил ли Шеин иронию. – Сам же выполнял задачу по освобождению захваченных подданных государя Петра Алексеевича и приучения местных жителей к мысли, что любой набег на территорию Российского государства будет неизбежно вызывать ответные меры. Например, в виде взятой с Кафы контрибуции, коя доставлена в Азов невзирая на противодействие татар.

Я думал, деньги довольно быстро остудят пыл воеводы. Неприятно, однако факт – большинство нынешних деятелей не прочь запустить руку в казну. Противодействовать всеобщему поветрию я пока не мог и был уверен, что часть добытого в бою неизбежно осядет в частных карманах.

Впрочем, в иных государствах дела обстояли точно так же. Знаю по личному опыту патентованного пирата.

Вопреки ожиданиям, весть о сокровищах не успокоила Шеина. О контрибуции ему должны были доложить еще моряки, когда доставили в Азов освобожденных невольников, и потому новостью это не являлось.

Напротив. Я немедленно удостоился нагоняя за присваивание части добычи и дележ некоторой ее части между подчиненными.

Интересно, кто успел сообщить о последнем за то короткое время, пока я следил за выгрузкой отряда и отдавал необходимые распоряжения? Времени с момента прибытия прошло совсем немного.

– Все средства были оприходованы в присутствии большого полкового поручика барона Дитриха фон Клюгенау, казначея полка, всех наличных капитанов и представителей казаков. После чего положенная доля добычи была выдана на руки в соответствии с царским указом и воинскими обычаями.

– В соответствии с указами всю добычу сначала надо было доставить в казну и уж затем получить причитающуюся награду, – объявил воевода.

После дождичка в четверг. Уже не хотелось говорить о том, все ли деньги дойдут до Москвы. Да и те же стрельцы, например, даже положенного жалованья давно не видели. Так что говорить о премиях?

Сам я не нуждался ни в чем. Однако подчиненные обязаны получать все до последней полушки. Прежде чем требовать службу, надо показать людям, что о них заботятся. Хотя бы в границах уставов и действующих правил.

– Приказываю до вечера возвратить похищенные средства под угрозой предания суду.

– Попробуйте собрать их с казаков и егерей сами. – Я почувствовал, как в душе впервые за разговор закипает гнев.

Шеин сполна оценил прозвучавшую в моем голосе опосредованную угрозу. Дело пахло не только бунтом тех, кто проделал трудный поход. Остальные солдаты гарнизона неизбежно должны были принять мою сторону в конфликте. Просто потому, что могли бы оказаться на месте лишенных положенной награды людей. И получалось, что опереться воеводе не на кого. Даже поместная конница не станет поддерживать явно несправедливые требования первого российского генералиссимуса. Да и следствие не найдет в моих действиях состава преступления.

Я протянул воеводе составленную по всем правилам опись контрибуции с подписями господ офицеров, казначея и атаманов.

Рука моя повисла в воздухе. Тогда я положил бумаги на стол.

– Разрешите идти? – Чуть было машинально не поднес руку к виску, позабыв на мгновение, что подобный жест пока не в ходу.

– Не разрешаю. По какому праву был разжалован капитан Олсуфьев? – Теперь было понятно, откуда ветер дует.

Родственнички. Мать их перемать!

– Бывший капитан Олсуфьев виновен в невыполнении прямого приказа на поле боя, – я старательно подчеркнул слово «бывший». – В результате весь вверенный мне отряд был едва не уничтожен. Считаю, таким людям не место в офицерах, пока они не сумеют доказать своим последующим поведением, что достойны доверия.

Шеин явно задался целью испепелить меня взглядом, раз уж больше ничего сделать мне не мог. Даже арестовать и то выйдет ему таким боком!

Правда, разжаловать Олсуфьева своей властью я действительно не мог. Вот вздернуть на ближайшем суку – вполне. Или расстрелять за неимением под рукой дерева и веревки.

– Свободен, – буркнул Шеин, осознав, что игру в глазелки выиграть ему не удастся.

Радовался я рано. Поздно вечером посыльный вручил мне предписание сдать полк заместителю, а самому немедленно отправиться в Таганрог и принять на себя руководство строительством крепости. Вроде бы не наказание, и все ж с глаз долой…