Зендикар: В Зубах Акума - Роберт Б. Винтермут

- А зачем они стаскивают все в свои ямы?

Сорин покачал головой. – Ни малейшего понятия, - ответил он. – Но я знаю точно, что они пожирают сырую ману. Возможно, все эти ямы как-то связаны с этим.

Нисса кивнула. Казалось, ветер завыл еще громче.

Гоблины плотнее облепили Смару, хранившую молчание большую часть дня. Нисса устало наблюдала, как кор раскачивалась взад-вперед, прижав кристалл к груди. Ее губы беззвучно шевелились, и от ее гипнотических раскачиваний веки Ниссы начали тяжелеть.

* * * * *

Когда Нисса открыла глаза, свечение зачарованного зуба заметно потускнело, но она все еще могла разглядеть тени спящих компаньонов. Ветер немного утих, но теперь обмораживал при каждом дуновении, и Нисса, стуча зубами от холода, подтянула колени к груди. Только представить себе, ухмыльнулась она про себя.Погибнуть здесь, пройдя столько опасностей. Она знала, что холод в горах не был настолько суровым, чтобы ее убить, если она не будет подставляться под ветер.

Поршневые Горы были довольно длинной, но и весьма узкой горной грядой, однако, далеко не самыми высокими на Зендикаре. Согласно карте, они уже завтра достигнут вершины и перейдут на ту сторону. Но сейчас осознание этого ее не особо согревало.

Нисса встала размять ноги. Сделала пару шагов и сквозь ветер услышала звук, похожий на смесь рычания и захлебывающегося бульканья. От этого звука волоски на ее руках встали дыбом. Нисса разглядела в темноте силуэт одной тени, склонившейся над другой. Она отчетливо услышала чавканье.

Как можно тише она развернулась и вернулась к компаньонам, спящим вокруг тлеющего зачарованного зуба. Ее желудок, даром что пустой, сжался в спазме, и на мгновение ей показалось, что ее вырвет. Но не звук вызвал в ней приступ тошноты, а запах, приторный запах артериальной крови. Нисса обессиленно опустилась на колени, обернулась плащом и к собственному удивлению, погрузилась в сон.

Когда она проснулась в следующий раз, солнце уже вставало в серых небесах. Ее дыхание вылетало облаками белого пара. Зачарованный зуб погас полностью и, как Нисса и подозревала, свита Смары поредела на одного гоблина. Нисса пересчитала еще раз. Не хватало двух гоблинов. Ановон смотрел на нее, пододвинув колени к подбородку. Сорин спал сидя рядом с ним, положив голову на колени и обняв их руками.

Нисса понимала, что вампир должен был чем-то питаться. Она понимала естественный порядок вещей, но, все же, видеть кормление своими глазами… Она взглянула на спящую Смару и перевела взгляд снова на Ановона. – Кто она? – спросила Нисса.

Ановон приподнял голову. – Не знаю.

- А что это за кристалл у нее?

Он взглянул на кора. – Что-то могущественное, - сказал он. – Чувствуешь его энергию?

Нисса кивнула. Она почувствовала ее в тот же миг, когда Смара с ее гоблинами показались из-за каньонной скалы. Но на Зендикаре много предметов излучали сырую энергию – это не было чем-то необычным. Даже семена деревьев Криволесья были способны сбить с пути гоблинский путеводный камень, отчего чужакам и было так сложно ориентироваться в лесах.

Но кристалл Смары излучал совсем иную энергию. Дело было в самом кристалле, и Ниссе не нравилось то, как кор оберегала и лелеяла его. По его поверхности, словно проходила темная рябь в раннем утреннем свете.

- Я слушал ее, - сказал Ановон, переводя взгляд от кристалла к Ниссе. – Когда она думала, что ее никто неслышит.

Нисса подалась вперед, чтобы расслышать, что он собирался сказать. Глаза Ановона заметно расширились.

- Она обращается к нему на странной смеси языков.

- Каких? Тех, о которых говорил Сорин? – спросила Нисса.

- И да, и нет. Иногда это язык кóров. Иногда Эльдрази, или вампиров. - Вампир замешкался, прежде чем продолжить. – А иногда это другие языки, которых я никогда прежде не слышал на Зендикаре.

Нисса взглянула на него.

- А я уверен, что слышал или видел письмена каждого языка и наречия, - сказал он, вновь глядя на Смару, спящую посреди гоблинов. – Хорошо еще, что мы забыли некоторые из них. Некоторых народов лучше бы и вовсе не было.

Таких, как вампиры, подумала Нисса. Но вслух она сказала, - Может быть, у Эльдрази были разные языки. Они же так долго воздвигали все эти невероятные строения.

- На костях моего народа, - прошипел Ановон. – Смазанных нашей кровью. – Его губы вдруг обнажили дикий оскал.

Нисса обнаружила, что ее рука сама тянется к посоху. К тому времени, как она подняла его с пола, Ановон уже смотрел на нее с ухмылкой на губах. – Истинная Джорага, - сказал он, вскинув руку. – Всегда наготове.

Нисса опустила посох.

- Так вот, - продолжил Ановон, как ни в чем, ни бывало. – Как я сказал, я слушал ее, когда она говорила с кристаллом. Она говорила, и мне показалось, он ей отвечал.

- Что?

- Ты знаешь, что такое Ведьмин Сосуд? Нисса покачала головой.

- Это существо, в которое вселился призрак, - пояснил Ановон.

- Призрак, - сказала Нисса, смотря на Смару, спящую на земле. В это мгновение глаза кора распахнулись, и она произнесла невнятное слово.

- Кровь, - перевел Ановон. – Она произнесла слово «кровь» на старом вампирском наречии.

Ниссе показалось, что ее собственная кровь начала барабанить в висках. Кор вновь закрыла глаза, и Нисса повернулась к вампиру. – Ты хочешь сказать, что она во власти призрака Эльдрази? – спросила Нисса. – Если так, то мы должны ее придать земле.

- Во благо Зендикара?

- Порождений нужно остановить. Иначе они весь мир уничтожат так, как уничтожили Сухой Мох. Их нужно загнать обратно в их гробницу в Зубах Акума.

- Я согласен с тем, что их надо остановить, - сказал Ановон. – Но я считаю, что их нужно изгнать из Зендикара.

У Ниссы участился пульс. – Что это значит? – спросила она. Он хочет поговорить об иных мирах? Думала она. Откуда он о них знает?

Вампир возвел глаза к небу. – Из того, что мне довелось прочесть, я делаю вывод, что они не отсюда, - сказал он. – А это значит, что они явились сюда откуда-то, и их стоит выгнать туда, откуда они пришли. Я читал истории о существах, утверждавших, что они были в других местах, за пределами Зендикара. Встречались и такие записи.

- И ты в это веришь? Ановон пожал плечами.

Сорин пошевелился. Спустя мгновение, он поднял голову