Шандола - Галина Полынская

Когда троица скрылась из вида, она сбросила с себя насквозь пропыленную одежду и прыгнула в воду, а Полл принялся неторопливо пощипывать листья с кустарников, росших на берегу.

А Ирвин, пес и сроут изучали окрестные ландшафты.

– Невыносимая красота, – восторгался Пилат. – Вы только посмотрите по сторонам! Как душевно! Жутко хорошо!

– Неужели в тебе проснулось чувство прекрасного? – удивился сроут. – За все то время, что я тебя знаю, ты впервые говоришь не только о еде.

– Да, кстати о еде, – оживился пес. – Не пора ли всерьез подумать над этим вопросом?

– Вот сейчас и подумаем, – Ирвин кивнул в сторону небольшого островка деревьев. – Возможно, там растут какие-нибудь фрукты.

– Странно как-то расположены эти деревья, – задумчиво произнес сроут.

– Почему?

– А вы присмотритесь повнимательнее. Дикие деревья так не растут. Эти высажены кругами, видите, большой круг, меньше, еще меньше…

– Действительно странно…

– Может, повернем обратно? – предложил Пилат, с опаской поглядывая на деревца. – Или все-таки пойдем, посмотрим?

– Ты что думаешь, Фантус?

– Не знаю, Ирвин, не знаю, – он пристально смотрел вдаль. – Все это подозрительно, с чего вдруг в дикой долине рукотворный оазис?

– А с чего ты взял, что она дикая? Может здесь кто-нибудь живет.

Они подошли к оазису поближе. Деревья оказались абсолютно одинаковыми – ствол к стволу, ветка к ветке.

– Н-да… – запрокинув голову, Ирвин разглядывал листья.

Едва они ступили под аккуратную ровную тень деревьев, как земля под их ногами дрогнула и друзья полетели куда-то вниз, а на поверхности, вместо деревьев осталось лишь ровное место с редкими кустиками травы.

– Апс! – пес приземлился на ворох мокрых листьев почти одновременно со своим хозяином.

– Уй! – сроут упал на голову Пилату и, скатившись, шлепнулся в листья.

– Ты мне весь ум отшиб, розовый толстяк! – завопил пес.

– Там отшибать нечего, – Фантус поднялся на ноги и с отвращением стряхнул с шерсти листья. – Противно-то как… листья… мокрые… бе-е-е!

– Где это мы? – Ирвин огляделся. Они находились в небольшом подземелье, ото всюду торчали корни деревьев, что-то тихо капало в темноте…

– В неприятностях, где же еще, – проворчал Фантус, запрокидывая голову и разглядывая опрокинутые кроны деревьев. С них срывались редкие листочки и, кружась в сыром воздухе, падали вниз. – Вечно мы куда-нибудь да влипнем, не можем по-культурному.

– Давайте посмотрим, может, есть какой-нибудь выход наверх, – сказал юноша.

Друзья обследовали подземелье, но ничего похожего не отыскали – место нового заточения напоминало отчаянно глубокую яму.

– Восторг, да и только, – вздохнул сроут, – какое-то стихийное невезение.

– Амиель нас искать будет, – Ирвин рассматривал висящие вниз кронами деревья, пытаясь понять, как же действует ловушка. – Станет волноваться…

– Ах, Амиель! – вспылил Пилат. – Его беспокоят ее волнения! А то, что мы тут сгнием, как эти листья, никого не колышет!

– Тише, Пилат, – юноша погладил собаку по лохматой голове. – Ребята, призраки говорили, что будут знать, где мы находимся, если мы их вызовем. Они смогут нас и отсюда вытащить.

– Мы слово забыли, – буркнул Пилат, – у нас склероз коллективный.

– Будем вспоминать, – развел руками сроут, – выхода нет.

Они присели на ворох листвы и задумались. Внезапно в темноте подземелья возникло едва заметное желтоватое свечение. Свечение дрожало, становясь ярче, и вдруг рассыпалось множеством огоньков.

– Что это еще за новости? – насторожился сроут, а Пилат сразу же пододвинулся к хозяину поближе. Огоньки бесшумно парили в воздухе, а потом начали складываться в строчки:

Кто раскроет тайну слова,

Тот увидит солнце снова.

– Чего? – удивился Ирвин. – Эй, кто здесь? Есть тут кто-нибудь?

– Что за игры такие? – сроут вскочил на ноги, но к огонькам подойти не рискнул. Они же сложились в новые строчки:

В первом слове грусть и боль,

Счастье, радость тоже в слове.

Подскажу тебе немного —

Оно медленно течет.

Фантус с Пилатом оторопело таращились на висящие в воздухе светящиеся буквы, а Ирвин потер ладонью лоб, немного подумал, и сказал:

Это слеза. Ну, или слезы, как хотите.

Первый – правильный ответ.

Вот тебе второе слово:

Ты наступишь на меня,

Ну а я над головою.

– Это небесное отражение в луже, – ответил юноша.

Снова правильно. Теперь

Разгадай еще загадку:

Он никто, он не родной,

Рядом он с тобой случайно,

Но отдашь свою ты жизнь

За него без размышленья.

Ирвин посмотрел на замерших напряженными изваяниями Фантуса и Пилата.

Это – друг, – сказал Ирвин.

И на этот раз ты прав.

Разгадай другое слово…

Ирвин вдруг почувствовал, как сильно начинает кружиться голова. Подземелье стало расплываться перед глазами… Юноша пошатнулся и едва не упал.

– Ирвин, что с тобой? – забеспокоился сроут.

– Не знаю, – он тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. – Что-то мне нехорошо…

– И мне! – простонал Пилат. – В голове мутно! И тошни-и-ит!

Фантус прислушался к своим ощущениям и насторожился. Ему тоже становилось не по себе.

– Кажется, нам зубы заговаривают этими неграмотными стишками, – процедил он, – надо самим выбираться, пока не поздно. Ирвин, вспоминай пароль привидений!

Юноша медленно опустился на кучу листьев и склонил голову, его глаза остекленели, взгляд сделался бессмысленным.

– Что же делать? – перепугался сроут. – Пилатыч! Помогай! Думай! Вспоминай!

Глаза собаки заволакивала мутная пелена. В воздухе возникла надпись:

Если слово не узнать,

Не увидеть больше солнца!

– Хорошо, – сказал сроут. – Давайте! Я угадаю! Что там за слово? Друзья, держитесь, я все угадаю!

Загрязнен колодец твой,

Отравили гор источник,

И одно лишь острие

Очищать способно воду.

Фантус молча смотрел на строчки, мысли путались. Сроут знал, что если ошибется, ни он, ни его друзья не выберутся отсюда.

Полл… – едва шевельнулись губы Ирвина, – Полл…

– Ах, да! – воскликнул Фантус. – Единорог! Его рог способен очищать воду! Огоньки засуетились, выстаиваясь в новую фразу.