Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

Одна надежда: боги не склонны суетиться. Если даже Зеантис с трудом сумел разузнать хоть что-то, у Круга есть, по крайней мере, год. Или два.

А придется делать вид, что впереди вечность. Главное – никого не растревожить раньше времени. Тот из богов, кто решил, как выразился его братец, «перетянуть одеяло на себя», наверняка не скидывает его со счетов.

«Как после катастрофы лечит время!» – Кхарад невольно усмехнулся, вспомнив слова популярной баллады про гибель Нетерты. Вот именно, «лечит». Хорошо бы только никому из богов не пришло в голову поинтересоваться, успел ли он уже в полной мере излечиться.

Однако в своем доме он мог быть спокоен. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Что ж, больше ждать некогда.

Обмакнув перо сокола в маленькую чернильницу, Кхарад коснулся чистого листа. Придется вписать это имя самому.

Этого человека будет нелегко привлечь на свою сторону. Очень нелегко. А сейнарье может происходить лишь абсолютно добровольно.

Впрочем, тем интереснее.

Пока еще это имя известно лишь друзьям самого юного чародея. Однако вряд ли его успеет узнать кто-нибудь еще – не случайно сейнарье означает «перерождение»… x x x

Восход солнца застал талиссу уже в пути. Луга уступили место лесам, которые казались столь девственно-дремучими, словно стояли где-нибудь на краю земли, а не в самом сердце герцогства Этренского.

– А вот, наверно, и замок нашего друга графа! Только болот что-то не видно. Не иначе как высохли!

Голос Макобера заставил друзей отвлечься от разговора.

За деревьями едва виднелась старая покосившаяся хижина. Небольшая, размером с охотничий домик. Тропинка к хижине почти заросла вездесущим подлеском; распахнутая дверь жалобно стонала, раскачиваясь на проржавевших петлях.

– Может, ну его, этот домик? – нерешительно предложил Айвен. – Решили же: никуда не сворачиваем.

– Самому небось интересно, – поддразнил его Макобер. – Да ладно, полчаса ничего не решают!

Айвену и в самом деле было любопытно. От хижины исходило нечто… Нечто, чему он никак не мог подобрать названия. Где-то там явно крылась Сила. Добрая, злая – этого, пожалуй, издалека не смог бы сказать и более опытный маг. Однако что-то там такое было…

– Странно, – Торрер сделал несколько шагов в сторону от дороги. – Хибара хибарой, а за домом коновязь на дюжину лошадей.

– Может, это она сейчас хибара, – возразила Бэх. – А раньше какой-нибудь из Беральдов любил здесь охотиться. Вместе с придворными.

– Все может быть… – Айвен пригляделся к домику повнимательнее. – Пожалуй, Мак, на сей раз твоя взяла. Смотрите, стены еле держатся, а вот крышу, пожалуй, не без магии положили – как новенькая. В этих местах лето частенько дождливое – обычная крыша протянула бы лет пять, не больше. Только, сдается мне, граф из-за одной крыши не стал бы с чародеями связываться: либо уж весь домик, либо – ну его к Орробе. Ладно, давайте заглянем. Но, Мак, я тебя умоляю: давай без фокусов!

– А то! – небрежно кинул мессариец, направляясь к домику.

На первый взгляд хижина казалась пустой и заброшенной. Пара грубо обструганных деревянных лавок вдоль стен, стол с кривыми подгнившими ножками, холодная облупившаяся печь. На полу набросаны грязные оленьи шкуры. Судя по запаху, последний раз этот олень мылся лет двадцать назад.

– Ну что, пойдем? – Бэх неожиданно почувствовала себя слегка неуютно. И искренне порадовалась, что можно вновь выбраться на извилистую лесную дорогу, под чистое небо и кроны деревьев…

К ее несчастью, Макобер никогда не страдал особой брезгливостью: не успела жрица предложить выйти на свежий воздух, как мессариец уже принялся откидывать в сторону шкуры.

– Два люка, – удивленно проговорил он, точно предполагая, что остальные резко и бесповоротно ослепли. – Забавно. Обычно хватает и одного.

– Хватает для чего? – уточнил Торрер. – Или, вернее, для кого?

– Картошку хранить, – рассеянно отозвался Макобер.

И прежде чем эльф успел еще хоть что-то спросить, мессариец уже погрузился в изучение внушительных навесных замков.

– Если ты собираешься залезать в подпол каждого дома, мимо которого мы будем проходить, – Айвен постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более сурово, – то…

Жалобно звякнул замок.

– Никаких условий для работы! – пробормотал мессариец, даже не обернувшись, и с грохотом откинул ближайший к нему люк.

Гулкий звук, отразившись от стен, заставил друзей невольно вздрогнуть. Словно сама хижина поморщилась, недовольная столь фамильярным обращением.

– Мак, кажется, мы не договаривались здесь поселиться!

На сей раз чародея все же удостоили ответом:

– Если все как следует не рассмотреть, можно было и вовсе с дороги не сворачивать!

– Ну, если Макобер намерен рассмотреть здесь все как следует… – обреченно пробормотал Торрер и устало присел на одну из лавок.

– Я быстренько! – мессариец энергично нырнул в люк, но уже через минуту показался обратно.

– Ничего интересного, – бодро отрапортовал он, – припасы какие-то: мясо гнилое да три бурдюка с вином. Так себе, кислятина.

Эльф уважительно покачал головой: за это время он сам едва успел бы спуститься в погреб.

А Макобер уже взялся за ручку соседнего люка, но тут же замер, почуяв неладное. Опустившись на колени, он внимательно осмотрел петли. Что-то здесь было не так.

– Не поддается? – с надеждой поинтересовалась Бэх. Проведя пальцем по лавке, где сидел эльф, она тяжело вздохнула и предпочла остаться на ногах.

– Все в наших руках! – Макобер на мгновение задумался и нехотя полез в мешочек, висевший на поясе рядом с кошелем.

– Так, значит, – приговаривал он, вовсю орудуя одной из своих отмычек, – а если мы тебя с этой стороны… Ага, а если с умом, потихонечку, потихонечку… Вот так…

Каким образом мессариец порой чувствовал самые хитроумные ловушки, оставалось для талиссы загадкой. «Должны же были боги хоть чем-то его наградить», – говаривал, бывало, в таких случаях Мэтт.

– Ну вот, было бы о чем говорить! – в конце концов радостно объявил Макобер, откидывая крышку.

Оба эльфа как по команде рванулись вперед, но мессариец уже скатывался вниз по приставной лестнице. Спрыгнув с последних ступенек, он на пару секунд замешкался, зажигая факел.

– Что вы так переполошились-то? – укоризненно поглядел он снизу вверх. – Можно подумать, погреба никогда не видели.

Погреб оказался похожим на огромный подземный каземат. То здесь, то там на полу виднелась засохшая кровь, а у противоположной стены скалился череп висящего на цепи скелета. Во всем этом было что-то неестественно-картинное, точно художник с минимумом воображения надумал пострашнее изобразить заброшенную тюремную камеру. И, не справившись с перспективой, сделал ее подходящей скорее средних размеров дракону, нежели этому весьма нетребовательному мертвецу.