Сказания пыльных миров. Том 2. Гладиатор - Ярослав Кожедуб

— Земля — да. Там весь урон чисто физический, стихиального нет как такового, так что и сопротивления нет. То же самое с Металлом. А вот Вода и Воздух — существуют. У этих стихий очень редко встречаются заклинания, наносящие стихиальный урон, но… встречаются. Например, заклинание иссушения, вытягивающее воду из твоего организма. Оно рунное, не системное, так что и сопротивление получить крайне сложно, увы. Но в Академии, насколько я помню, есть специальные платные спецкурсы для тех, кто хочет развить эти сопротивления, чтобы получить полный набор.

Я поднялся, отряхнув налипший на штанины песок:

— И что тогда остается? Мы не в Академии. Рунных магов, желающих помочь с прокачкой, на горизонте тоже не видно.

Авиндаль тоже встал и улыбнулся. И что-то мне не понравилась его улыбка.

— Ну что же ты? Забыл, какое заклинание недавно от меня получил? Будешь получать сопротивление Смерти. Очень полезная вещица. Смерть, как стихия, встречается нечасто, но она чисто боевая — так что уверен, на ее адептов на турнире ты наткнешься. Вспомни, как легко ты с ее помощью победил Таммаса? Если не хочешь проиграть так же — этот пробел надо закрыть.

Я слегка побледнел, глядя на предвкушение на лице Авиндаля.

— Не бойся, я буду осторожен. Постараюсь, хе-хе.

* * *

Ланиста действительно был осторожен. Насколько это слово вообще применимо, когда тебя бьют боевым заклинанием. К счастью, его Касание было уже чересчур развитым — на десяток с лишним рангов выше, чем мое, поэтому его пришлось придержать. Без сопротивления такое легко может убить, даже если бить не в голову или сердце, а, скажем, в конечности. А даже если и не убьет — заполучить огромную гангрену на половину ноги и потом несколько часов ее отлечивать мне тоже не улыбалось. К несчастью, Касание давно прошло эволюцию и было далеко не единственным в запасах Авиндаля.

И теперь я стоял в комнатке для магических тренировок, стиснув зубы от напряжения, а вокруг меня лениво вращался иссиня-черный вихрь. Чем-то похоже на мою «Вьюгу» — то же ощущение холода, те же снежинки, лениво кружащиеся вокруг центра по спирали. Только снежинки не белоснежные, а чернее мрака подземелий, прямо-таки засасывающие в себя свет. Зрелище завораживало, гипнотизировало, усыпляло.

Я и сам не заметил, как оказался на полу, закрыв глаза. И тут же очнулся от резкой пощечины тренера:

— Не спать! Быстро, лечи себя! — Авиндаль буквально орал мне в лицо, продолжая отвешивать оплеухи. — Я свое восстановление уже на тебя потратил, но оно слишком слабое!

В сонном оцепенении я сложил большой и указательный палец на правой руке в кольцо — лишь бы тренер от меня отвязался. Как же хочется спать… Но спустя пару мгновений сонливость резко прошла — ее буквально смыл поток освежающей энергии Жизни. Я перевернулся на живот и закашлялся, выплевывая спекшиеся сгустки крови. Вяло махнул рукой:

— Все-все. Я в норме.

Кое-как приподнялся на дрожащих руках и подполз к стене, прислонившись к ней спиной. Усмехнулся, глядя на обеспокоенное лицо Авиндаля:

— А ты испугался, я смотрю?

— Ты на себя в зеркало посмотри. Некоторые трупы лучше выглядят. — Хмуро буркнул ланиста. Помялся и кивнул. — Немного испугался, да. Извини. Не ожидал такого эффекта от заклинания всего лишь четвертого ранга.

Я приподнял руку, отстраненно рассматривая почерневшую кожу, отслаивающуюся чешуйками, как у змеи. Резко проступающие вены, трясущиеся пальцы… да, выглядит плохо. Осторожно потрогал лицо — на ощупь то же самое. На автомате провел рукой дальше, пригладив волосы — и потрясенно уставился на оставшиеся в ладони пряди. Твою за ногу…

— Авиндаль⁈

— Я еще не применял его на людях! Откуда мне было знать! — Тренер отвернулся, скрывая нервную улыбку. — Ну, походишь лысым немного… некоторым это идет.

Я откинул голову назад и застонал. Надеюсь, волосы потом отрастут…

* * *

Волосы исчезли целиком. Не только на голове, но и по всему телу. Я теперь ходил недовольный и гладкий, словно яблоко. Лысина пускала солнечные зайчики по столовой во время еды, коллеги-гладиаторы прятали улыбки при встрече, а одежда стала резко натирать в некоторых местах. После осторожных экспериментов мы подобрали менее опасный режим тренировок — теперь Авиндаль активировал свой черный вихрь на считанные секунды и тут же его развеивал, после чего мы в четыре руки отлечивали мое лысое тело. Это даже было не особо больно — особенно если вспоминать мои тренировки на Чуки Камата, когда я совал руки в огонь.

Но к лысине я за эти дни так и не привык.

Зато сопротивление открылось. Пусть это и заняло добрых пять дней. К сожалению, возможности открыть что-то еще у нас не было. Существовали еще несколько сопротивлений, более редких и специфичных, но и открыть их было очень и очень непросто. С другой стороны — они были куда менее важны, по крайней мере, сейчас, на турнире. Адепты Пространства были слишком редкими и их никто бы на турнир не пустил — для них найдется работа поважнее, чем рубиться на потеху толпе. То же самое и с адептами Разума — тут вообще каждый был под строгим наблюдением и контролем, уж больно эта стихия… опасная. Магия Крови была под запретом — как рунная, так и системная. Навряд ли найдется дурак, который нарушит запрет на глазах тысяч людей. Ну и были совсем уж редкие вещи вроде сопротивления Тени — но это стихия откровенно не боевая. Это сопротивление прокачивают специальными ухищрениями некоторые стражники, охранявшие дома и сокровищницы аристократов. Полезно против воров, имеющих соответствующую стихию — сильно режет скрытность таких хитрецов. Вроде и должен ты раствориться в тени от светильника — ан нет, стражник с сопротивлением спокойно увидит что-то неладное и на всякий случай ткнет в подозрительную тень чем-нибудь острым.

Кроме непосредственно открытия сопротивления, я успел немного приподнять этот параметр — благо, в черном вихре я теперь мог держаться заметно больше времени. Больше времени — больше воздействия стихии. Больше воздействия — эффективнее тренировка.

Бои с Авиндалем мне уже снились в кошмарах. Выполнив свой формальный долг перед императором по подготовке основной массы бойцов, ланиста полностью сосредоточился на трех наиболее, по его мнению, перспективных гладиаторах — то есть на мне, Интисе и Риане. Остальные же… Один умер в схватках пятого дня. Лекари попросту ничего не смогли сделать: заклинание школы Металла, выглядящее как огромная летающая кувалда, буквально снесло ему половину черепа. Четверо выжили,