Фрейлина. Предотвратить - Тамара Шатохина

почти сразу захрапела – негромко, но так… отчетливо. А я сидела, растерявшись от этого спокойствия и тишины – не верилось, что сделано все возможное. И я все цеплялась за действие, меняя холодные компрессы и поглаживая мужа, как ребенка – по голове, по здоровому плечу, руке. Монотонный храп за спиной убаюкивал, как и отдаленные звуки за окном. И, чтобы не уснуть, я тихонько запела.

Других колыбельных, кроме песни мамы-медведицы, не знала…

- Ложкой снег мешая, Ночь идет большая…

Допев куплет, протерла больному лицо, лоб, шею… удивляясь мимоходом, что даже в таком состоянии он остается красивым до умопомрачения – трагически красивым. Отжав в холодной воде, опять положила повязку на лоб. Устало вздохнула под храпение Даши и тихо продолжила, поглаживая мужскую кисть:

Мы плывём на льдине, Как на бригантине По седым суровым морям… И всю ночь соседи, Звёздные медведи Светят дальним корабля-ям.

За спиной тихонько стукнула, закрываясь, дверь…

А мужская рука под моими пальцами дрогнула и шевельнулась. Я развернула ее ладонью вверх и вложила в нее свою. Тихонько позвала, вглядываясь в лицо:

- Фредерик? Как вас вообще… угораздило?

Глава 12

Фредерику становилось все хуже и хуже.

- Переживет эту ночь, барышня, стало быть, и жить будет. А нет – на все воля божья. Все мы грешные… - крестилась Даша, поджав губы. Напоминала сейчас Богородицу. У той на каждой иконе так же скорбно поджаты губы, такое же выражение лица – смиренное, всезнающее.

- Не может быть, как же так? – не верила я и сразу верила, глядя на осунувшееся лицо на подушке: - Он же шевелился, руками двигал и даже глаза открывал. Что еще я могу сделать? Как понять, что ему еще нужно?

- Теперь только следить. Станет прибираться, попа ихнего зовите, а я все, что могла сделала. Раньше бы чуток…

- Ты же говорила – не гангрена! – не хотела я верить.

- Не она. Внутрь видать пошло. Тут уж как сердце выдюжит. Я выйду - надо, а вы следите…

- Куда прибираться, о чем ты? Даша? – схватила я ее за руку.

- Помирая, прибираются люди – лицо свое оглаживают рукой так… На себе не покажу, нельзя. Да вы сами поймете, как увидите – лик непомнящий, а глаза будто внутрь себя смотрят. А может ангелов уже видят? Кто ж знает… А рукой будто грехи с себя обирает, с лица-то… - в сердцах махнула она рукой и быстро вышла из комнаты.

Я растерянно огляделась – как так? Не верю!

Быстро пересела на кровать к мужу и прижала его руку к постели – не отпущу! Молодой, живой же! Господи… выглядит точно, как покойник – глаза запали, губы будто усохли. Жар спал, но…

Сползла в страхе на пол и стала молиться – уже который раз за эти два дня, но теперь совершенно иначе.

Ужас от слов Даши, отчаяние, понимание, что только чудо теперь…

Я в жизни так не молилась! Не привычно и не потому, что так положено и надо. И даже не разумом… душой и сердцем молилась. Горячо, отчаянно! Плакала, вытирая краем простыни слезы и сопли, кашляя и тяжело выдыхая… и начинала сначала. Просила, умоляла и верила почему-то, что сейчас-то меня услышат – обязательно.

Наверное, что-то случилось с психикой, я странно чувствовала себя – будто в трансе. Состояние такое… тело неподъемное, как каменная глыба, но это неважно – сейчас я жила не им, а чем-то другим…

Тяжелые шаги за спиной, приближаясь, казалось прибивали меня к полу… рука Фредерика шевельнулась… Я схватила ее, сжала... и опять стала молиться и просить, страшась оглянуться.

- Да чтоб вам! – просипела, увидев, как рядом со мной встает на колени Людвиг.

Сил не стало. Прислонившись щекой к руке мужа, я заново училась дышать. Немного успокоилась… и опять мы молились – уже вдвоем, на разных языках, на разный манер крестясь…

Ночь выдалась тяжелой. Под утро я уползла на кровать и вырубилась – чуть засветлев, небо будто послало сигнал «можно». Чувствовала себя легкой и пустой внутри, как воздушный пузырь – все силы отдала, что смогла сделала. Обняла живот, скрутилась калачиком и вырубилась…

Разбудило солнце, его свет незаметно переполз со стены на лицо.

Выспавшейся я себя не чувствовала, собралась повернуться спиной и продолжить, но тут вспомнила…

Встала и, как зомби, пошла к кровати Фредерика, затаив дыхание от страха и пытаясь разодрать глаза – полностью они не открывались, не давали отеки.

Заглянула из-за Дашиной спины – она спала, склонившись и обнимая подушку больного. Практически уткнувшись носом в его макушку.

Первое, что я увидела – тихо вздымающуюся простыню на мужской груди. Дышит. Эту ночь пережил. И лицо похоже на лицо тяжело больного человека, а не на посмертную маску. Видно, что спит. Не без сознания, а именно, что спит.

Смерть прошла мимо него, обдав холодом или даже коснувшись краешком савана. Порой казалось – чувствую ее мерную поступь все ближе и ближе…

Развернулась и на цыпочках вернулась к кровати, тихонько улеглась. Уснула сразу.

А