Дневник благодарности - Наталья Куценко

За столом уже сидят все знакомые лица. Только Даша поменяла место — сидит теперь напротив Влада. У того правая рука в гипсе, так что он очень неуклюже пытается есть левой. Глядя на это жалкое зрелище, у меня внутри появляется странное удовольствие.

— Привет, — увидев меня, Даша машет мне как-то слишком оживленно.

Я сажусь рядом и ловлю на себе раздраженный взгляд Влада.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает она, улыбаясь. Да, я понял, это такая игра, но мне она нравится.

— Гораздо лучше, спасибо.

— О, — ухмыляется Климов.

— И вам тоже, — говорю я.

— Ну что вы, Клим, я же сейчас расплачусь.

Ну что за человек? Что ни скажу, он всем недоволен.

— Да-аш, — подает голос Влад, у него такой нарочито несчастный и виноватый вид, как у побитого щенка. Прям маленький хаски. Он неуклюже ковыряется в тарелке. — Даш, ну помоги, а, будь человеком…

— У тебя отлично получается, — бесстрастно отвечает девушка.

— Ну пожалуйста, я же так с голода умру…

— Клим, ты ведь сегодня свободен? Пойдем погуляем? — игнорируя Влада, Даша оборачивается ко мне.

— С удовольствием, — я отвечаю на улыбку. У Влада такое обиженное лицо, что я еле сдерживаю смех.

— Я с вами, — говорит он.

— Нет, а то еще упадешь в голодный обморок, — отрезает Даша и встает из-за стола. Я тоже поднимаюсь. Хоть я и не доел, но удовольствие досадить этому самоуверенному придурку, куда лучше.

Мы уходим, под уничтожающим взглядом Влада.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но это почти непосильная задача. А вот у Даши вид не очень веселый. Мы выходим на улицу, сегодня светит солнце, воздух гораздо теплее. Дорожки и земля почти высохли, осталось только несколько больших луж, в которых отражается голубое небо.

— Куда пойдем? — спрашиваю я.

Даша молча идет куда-то к забору по узкой тропинке между сосен, выложенной битой плиткой. Очень скоро мы оказываемся у высокой решетки, в которой сделана маленькая калитка.

Даша достает ключ, открывая ее.

— А мне такой можно? — спрашиваю я.

— Это к Бурову.

Мы выходим на пустынную дорогу. С двух сторон длинные глухие заборы и высажены тополя. Даша молча идет вперед, видимо, к магазинчику, о котором говорила Оля. Идем мы довольно долго, доходим до конца заборов пока не оказываемся на развилке. Нашу дорогу пересекает другая, а прямо перед нами невысокий бетонный бортик, а за ним — пляж и море. Это другая сторона, с которой я еще не был и ее не видно из моих окон. Я невольно заглядываюсь на море. Давно я его не видел. Сегодня немного штормит, вода очень синяя, с разводами бирюзового и светло-коричневого у берега. Даша идет вдоль моря, и через пару минут мы действительно подходим к небольшому невзрачному магазину.

Внутри пахнет всем сразу — печеньем, копченой рыбой, старыми коробками.

Даша просит дать ей сигареты, флегматичная продавщица достает их из-под прилавка, а я вдруг вспоминаю, что у меня нет денег.

— Тебе взять? — спрашивает девушка.

— У меня денег нет.

— Да пофиг, — отвечает она и просит еще одну пачку.

Мы выходим на улицу и теперь направляемся к пляжу. Он очень длинный, кругом галька, перемешанная с песком. Мы молча садимся и прикуриваем. Размеренный шум волн, редкие крики чаек, холодный ветер срывает брызги пены, бросая их нам в лицо. Я разглядываю берег, слева делающий плавный изгиб. Там далеко виднеются какие-то постройки, дома и краны — что-то похожее на порт.

Мне, как ни странно, совершенно не холодно, но все же хорошо, что одел теплую куртку. Даша зарывается носками кед в гальку, руки прячет в карманы, а потом подтягивает под себя ноги и опирается подбородком на колени. Ветер треплет ее волосы, и я невольно разглядываю ее светлую прядь.

— А зачем ты так красишься? — спрашиваю я.

— В смысле? — она смотрит на меня удивленно.

— Ну вот это, — я показываю на ее волосы.

— А-а-а. Это не краска, — отвечает она.

Неужели это седина?

В выражении ее лица, в позе, сейчас видна снова та отчаянная уязвимость.

— Он идиот, — говорю я. — Если бы у меня была такая девушка, я бы никуда не сбегал.

Даша смотрит на меня немного удивленно, а потом, скривившись, говорит:

— Я не его девушка. Этого еще не хватало.

Она врет, я вижу. Мы сидим так довольно долго, я чуть позади, так что могу свободно разглядывать мою спутницу. Почему-то пытаюсь запомнить ее позу, черты лица. Если бы я мог рисовать, я бы… Но я не могу. И чего я вдруг подумал об этом? Глупость какая.

— Ты хороший парень, Клим, — вдруг говорит она. — Мне жаль, что ты тут оказался.

Мы возвращаемся к обеду. На этот раз Влада за столом нет, там только угрюмый Климов. Он смотрит на нас раздраженно.

— Столько можно шляться? Если опять простынете, пеняйте на себя, — говорит он.

Вот что он ко мне привязался? Я стараюсь сесть подальше, чтобы он не учуял запах сигарет, а то опять морали читать начнет. Достал.

***

На следующий день история повторяется, только разница в том, что Влад молчит, сердито уставившись в тарелку. Даша опять предлагает мне прогуляться. На этих словах, Влад резко встает и уходит.

— Детский сад… — бурчит девушка. Я прыскаю в кулак, но смех быстро проходит, когда я ловлю на себе серьезный взгляд Климова.

На этот раз мы не идем к калитке, а выходим на улицу, чтобы потом зайти в главный корпус.

— Мы могли бы пройти по переходу через второй, — поясняет она, — но учитывая твое состояние…

В главном мы поднимаемся на второй этаж, но на этот раз идем в другую сторону.

— Это третий корпус. Он сейчас пустует и вообще сюда ходить, как бы нельзя, но дверь открыта, так что на правило можно забить.

Коридор третьего корпуса действительно выглядит заброшенным, а еще здесь очень тихо.

— Я подумала, что раз такое дело, тебе, наверное, понадобиться место, где можно побыть одному. Сюда почти никто не ходит.

— Спасибо.

Мы спускаемся на первый этаж. В коридоре вдоль стены составлены кровати и всякая мебель, в которой нет надобности. Обшарпанные стены, кое-где видны проплешины в краске, и тут не горит свет, так что довольно темно. Мы останавливаемся у одной из дверей.

— Раньше в этом корпусе проводились занятия, тут все старые классы, но сейчас, чтобы лишнее пространство не отапливать, все перенесли во второй и первый.

Она открывает дверь, и я вслед за ней вхожу в небольшую комнату. Точнее, она кажется небольшой из-за того, что заставлена такой же никому не нужной мебелью. Парты, составленные друг на друга, пустые шкафы, стулья, все затянуто клочьями паутины, а в лучах солнца, проникающих через окно, кружатся пылинки.

Даша подходит к одному из нагромождений, почему-то накрытому покрывалом, сбрасывает его, а под ним оказывается пианино.

— Ух ты! — я подхожу ближе, а девушка тем временем поднимает крышку, обнажая ряд черно-белых клавиш. Правда, видимо от старости, белый цвет превратился в желтоватый, а черные слегка выцвели.

Она нажимают на одну из них и инструмент издает гулкий, утробный, немного звенящий звук. В тишине он кажется очень громким.

— Расстроенно, уже давно, — грустно говорит девушка.

— А ты умеешь играть?

— Немного. Когда-то ходила в музыкалку.

— Меня тоже хотели в музыкалку отдать, но меня не взяли. Сказали слуха нет, — я улыбаюсь и тоже нажимаю на несколько клавиш. Одна из них залипает, другая вообще не издает звука, а только стучит. — Так что я пошел в художку.

— Так ты умеешь рисовать?

— Да не особо. Я только два года ходил, пока… — я осекаюсь, но поймав на себе внимательный взгляд девушки, продолжаю — Пока в другую школу не перевелся. Потом надоело.

— Жаль, я вот всегда хотела рисовать, но у меня точно в этом таланта нет.

Даша проводит пальцем, стирая пыль с уголка крышки, и там остается чистая