Сбежавший король - Дженнифер А. Нельсен

Меня разбудили громкие аплодисменты и радостные крики. Я сел и откинул волосы с лица.

– Что происходит? – спросил я Финка.

Он стоял на высоком камне, глядя поверх ветки дерева на что-то, происходившее за палатками.

– Игра в «Крест королевы» началась. Хочешь пойти посмотреть?

Финк рисковал упасть в лужу от расстройства, если бы я не сказал «да». Так что, не спеша потянувшись, я поднялся на ноги, и мы пошли к полю, где вовсю развлекалось несколько человек.

В «Крест королевы» играют двумя командами. При этом каждая пытается отобрать у соперников «королеву» – флаг, который находится за зоной команды, которая его охраняет. Игроки перехватывают друг у друга кожаный мяч, набитый зернами пшеницы или риса. Мяч можно пинать, нести или бросать через зону другой команды, но только игрок с мячом может войти на территорию команды противника, чтобы схватить флаг и победить. Эта игра очень быстрая и энергичная. Игроки часто получают ушибы, но зато всегда бывает весело.

Пока мы шли к полю, я видел, как Эрик бросил кому-то мяч, и его немедленно повалили на землю. Он помахал нам рукой, потом побежал к игроку противников, стараясь расчистить дорогу для своих. Среди играющих было несколько человек, которые ездили с нами в Харлоу, и все они принялись звать меня на поле, но я колебался.

– Сейдж, иди к нам! – позвал Эрик. – Нам нужен еще один игрок.

– Я плохо играю, – ответил я.

И это была правда. В детстве мне нравился «Крест королевы», пока я не понял, что дети придворных, игравшие с нами, должны были уступать нам с братом. Дариус пытался объяснить мне, что такова жизнь принцев и что остальные мальчики просто обязаны оставлять преимущество за нами. Чтобы продемонстрировать, что я думаю о таком «преимуществе», однажды я залез с кожаным мячом на крышу часовни и насадил его на шпиль, где он и оставался, пока отец не велел бедному пажу забраться наверх и снять его. С тех пор «Крест королевы» у нас в замке был запрещен. Иногда в него играли в приюте, где я жил, но миссис Табелди это пресекла, потому что игры почти всегда заканчивались дракой.

– Иди играй, – сказал Финк. – Видно, что тебе хочется.

Только слепой не понял бы по его лицу, как ему самому хотелось бы поиграть. Я крикнул Эрику:

– Финк тоже с нами.

– Тогда у нас будет лишний человек.

– Он всего лишь ребенок, – ответил я. – Дайте ему поиграть.

Команда согласилась на это, только чтобы не тянуть время и скорее вернуться к игре.

– Спасибо, – сказал Финк, не скрывая своего восторга.

Как только мы подошли ближе, игра началась. Финка тут же сбили с ног, но он дал понять, что все нормально, и противники рванулись мимо него к нашей зоне. Я бросился в гущу противника, пытаясь не дать другим повалить меня. Кто-то схватил меня за рубашку, задев рану, которую я получил, спасая Нилу три дня назад. Мы с нападавшим посмотрели друг на друга, но его лицо было мне незнакомо, так что я развернулся и продолжил игру.

Еще через несколько минут другая команда потребовала перерыва, чтобы все могли передохнуть. Эрик собрал нас в кружок и сказал:

– Они устали. Надо еще раз прорваться к их «королеве».

– Мы тоже устали, – сказал человек рядом со мной. – Мы не сможем растолкать их всех.

– Да, но они этого не знают, – сказал я.

Все посмотрели на меня, я посмотрел на Финка и объяснил свою мысль.

В следующий раз, когда мы заполучили мяч, вместо того чтобы позволить одному сильному игроку проталкиваться к «королеве» с мячом, мы все устремились в глубь своей зоны, окружая противника. Все, кроме одного.

Когда мы отбежали, Эрик бросил мяч обратно Финку, который в одиночестве ждал у зоны противника. Он схватил мяч и бросился к флагу. И тот оказался у него в руках прежде, чем большинство наших противников успело понять, что их провели.

Моя команда в восторге собралась вокруг Финка, а Эрик даже посадил его к себе на плечи. Улыбка едва помещалась у Финка на лице. Он взглянул на меня, все еще держа в руках «королеву» и мяч. Он отсалютовал мне флагом и еще крепче прижал мяч к груди.

Я улыбался, глядя на него, но мне вдруг стало немного грустно. Он ничего в жизни не видел, кроме этого места, и, несмотря на все свои способности, Финк уже прочно связан с этим миром, где у него нет никакого шанса на будущее.