Клим Первый, Драконоборец - Михаил Ахманов

Громыхающей сталью змеей войско тянулось на юг – полк за полком, эскадрон за эскадроном. Впереди разъезды на быстрых скакунах, за ними пешие латники с алебардами и мечами, конная гвардия, боевые возы, отряды рыцарей, обоз и полевые кухни. Пехота пополнилась за счет ветеранов, служивших еще королю Ольвиргину, отцу нерадивого владыки Рипеля. Климу эти части казались самыми надежными: воины от тридцати до сорока, умелые солдаты, и сержанты при них не мальчишки, все в усах и с зычными голосами. Шагали они ровным строем, оружие держали уверенно, с лагеря снимались без суеты и на короля глядели точно на икону Божьей матери. Простые люди, из ремесленников и крестьян, привычные к любым занятиям, хоть молотом в кузне махать, хоть резать глотки оркам. Жаль, что мало их – три полка по тысяче бойцов.

Еще одним соединением были две тысячи конных гвардейцев, что шли под знаменами Аниссона и Этека. Борзые парни, но помоложе пехотинцев; треть – юнцы без боевого опыта, из мелкого дворянства и купеческих сынов. Правда, ездили все отменно и лошадок приводили неплохих, так что была надежда, что рубить с седла и колоть пиками тоже сумеют. Искусные воины в конных полках тоже нашлись – те, что служили пять и больше лет; их Клим велел ставить сержантами и десятниками, а кое-кому даровал рыцарский герб и произвел в лейтенанты.

Сорок шесть боевых возов катились на юг под командой Лаурсана. Каждую из этих массивных телег на огромных колесах тянула четверка крепких лошадей, а за высокими бортами, окованными железом, стояли воины с арбалетами, палицами, копьями и топорами. Не древняя колесница была прообразом этих танков Средневековья; в урочный час вспомнились Климу гуситские войны и Ян Жижка, великий полководец, придумавший передвижные крепости. На ночь возы скрепляли цепями, окружая лагерь прочной стеной, а в бою под напором тяжелых повозок ломались шеренги врагов, противника давили копытами и колесами, били алебардами, кололи пиками, расстреливали из арбалетов. Клим очень надеялся на этот полк и в походе несколько раз провел учения, добиваясь слаженных действий экипажей.

Пять тысяч шестьсот бойцов, все регулярное войско. Еще рыцарское ополчение, графы и бароны из владений, близких к столице, со своей челядью. Клим разделил его на четыре регимента по семьсот всадников, отдав их под начало Вардара, Карваса, Олифанта и Понзела. В пеших и конных полках имелось понятие о дисциплине, но среди знатных ополченцев ссоры были нередкими: враждовали из-за давних обид, спорили из-за места в лагере, близкого к королю, из-за того, кому положен первый кусок из котла, и просто по склочности нрава. Вечером третьего дня бароны Озир и Тембот затеяли драку, и Клим велел удавить обоих. После этой полезной экзекуции страсти среди ополченцев поутихли, но кое-кто глядел на короля без особой приязни.

Клим ехал в голове колонны, перед пешими полками. Сопровождали его семь братьев-рыцарей, оруженосец Омриваль, герольд со знаменем и десятка два горнистов и посыльных. В дорогу он снарядился основательно, взяв всю свою амуницию от башмаков до автомата. Все прихватил, кроме каски, – вместо нее на голове была корона, крылатый дракон из золота с изумрудными глазами. Кольчугой он пренебрег, натянул комбинезон, подвесил к поясу сумку с обоймами и гранатами, а в пояс спрятал флакончик с эликсиром силы. Конь под ним был другой, серый в яблоках, мощный жеребец, который мог нести воина в броне. Зверь, а не конь! Клим его побаивался, он был не очень опытным наездником. По роду прежних занятий ему приходилось ползать и бегать, а лошади, как и верблюды с ишаками, были в спецназе редкостью.

Войско двигалось по Южному тракту, широкой и хорошо накатанной грунтовой дороге. Стан разбивали за час до заката, палаток по теплому времени не ставили, только шатер для короля. Лето было в самом разгаре; по обеим сторонам тракта зеленели леса и луга, гудели над травами пчелы, злаки в полях взросли уже до пояса, в стадах ожидался обильный приплод, но люди в селениях и градах выглядели мрачными. Все знали о набеге орды от гонцов, разосланных из столицы, и видели все, что королевское войско небольшое – если поляжет в бою, не миновать разора и гибели. Надежда была лишь на то, что новый король – истинный, не чета прежнему: лечит, являет чудеса и к народу щедр и милостив. И потому сбегались к дороге люди, падали на колени, шептали молитвы Благому богу, гнали телеги со съестным, а молодые парни и мужчины шли за обозом толпой. От деревни к деревне их становилось все больше, и на пятый день Клим велел раздать им оружие и послал в начальники сира Вервага и сира Бакуда.

Миновали несколько больших градов, стоявших у тракта, Рузань и Дурбент, Халугу и Вайдан-Бугор. Переправились через три реки, обогнули Подгорье и пять отрогов Огнедышащих гор, где обитали драконы, прошли Озерным краем сказочной красы, будто упавшим с небес на землю – хрустальные воды, холмы, окутанные туманами, древние полуразрушенные замки… Пересекли Треклятую пустошь, безводную и бесплодную, но с залежами соли – тут повсюду виднелись мельницы и шахты. Добрались до заповедного Леса-на-Взгорьях, где росли гигантские дубы и яворы. Вышли в степь, пополнили запасы фуража в пастушьих селениях и усадьбах местной знати, взяли крепких коней для боевых возов, а к ополчению добавили баронские дружины, шестьсот лихих наездников.

Дальше двинулись степью. В войске было уже десять с лишним тысяч, но Клим все озирался да прислушивался – не трубят ли рога, не грохочут ли копыта киммерийских скакунов, не спешит ли на помощь сир Ротгар Кровавый. Но не взвивалась пыль за обозом, не было слышно конского топота, и степь позади войска лежала тихая и молчаливая.

Все дальше и дальше на юг, все ближе и ближе к неприятелю. Десять тысяч против тридцати, возможно, против сорока…

Под утро, за час до рассвета, прилетел нетопырь, опустился у королевского шатра, неслышной тенью проскользнул внутрь. Стража его не заметила, но Омриваль, спавший у порога, встрепенулся, вскочил, зажег свечу на походном столике. Кроме этого стола, трех складных сидений, двух ковров и сундука с монетой, в шатре не было ничего, Клим полагал, что на войне не стоит обременять себя лишним имуществом. Отбросив плащ, служивший одеялом, он поднялся, протер кулаками глаза и уставился на вампира.

– Ты кто? Тень Ветра?

– Я, повелитель, Глас Ночи. Тень занят, кормится.

– Значит, еще парой орков меньше, – одобрительно сказал Клим. – Ну, докладывай, соколик.

– Орда близко, владыка, у речки остановились. Там дома… Были дома, сожгли их. Теперь спят. Утром пойдут прямо к тебе.

– Что с людьми из этих домов? Убежали? Спрятались?

– Съели их, – коротко сообщил Глас.

Омриваль содрогнулся и зашептал молитву, Клим пробормотал проклятие. Потом спросил:

– Сколько до этой речки?

Объяснения остались непонятными – мер расстояния вампиры не знали, но летали очень быстро, так что до врагов могло быть пять километров или двадцать пять. Зато на вопросы о местности вампир ответил подробно. К югу лежала все та же плоская ровная степь, пересеченная рекой, неширокой, но быстрой и с обрывистыми берегами. Вероятно, поток струился в глубоком овраге, а над ним стояло сожженное орками селение – три по десять и еще четыре дома, как сообщил Глас.