Клим Первый, Драконоборец - Михаил Ахманов

– Никто. Матюшенко в госпитале… осколок в ребрах.

Клим кивнул. В команде тридцать пять-шестнадцать Матюшенко считался лучшим минером и подрывником. Опасное занятие, так что осколок в ребрах был не самой неприятной перспективой.

Отпустив плечо Ильинского, он произнес:

– Расступитесь, бойцы, и дайте мне бинокль. Хочу на супостатов наших посмотреть.

Мгла все так же висела над болотом, но переправа, видимо, подошла к концу. Клим не заметил новых отрядов, выходивших из тумана, зато берег был словно накрыт темным плащом – тысячи и тысячи орков копошились у воды, и в жутком их вое слышался голод. Ясное дело, болотная живность не могла насытить огромную орду.

Он повесил бинокль на шею и оглядел своих бойцов.

– Диспозиция у нас такая: здесь, парни, другой мир. Как я в нем очутился, непростая история, будет время, расскажу. Там, – он махнул рукой на север, – живут люди, обычные люди, каких и на нашей планете полно. Не очень продвинутые – паспортов у них нет и танков с вертушками тоже. Вот и лезут к ним всякие – нелюдь, погань, людоеды… хуже наших земных стервецов! Опять они тут! Явились не запылились! – Клим повернулся к туманной стене. Потом сказал: – Капитан Ильинский! Задача понятна?

– Так точно, командир!

– Как у тебя с боезапасом?

Капитан сдвинул каску на затылок, потер лоб:

– Под утро мы лесок один прочесали… Расход, конечно, был, но думаю, на людоедов этих хватит. Пошли, Клим Андреевич? Автомат возьмете? А то вы вроде как безоружный. – Он покосился на меч.

– Возьму. Один вопрос – к тебе, капитан, и ко всей команде. После моего исчезновения кого-нибудь в том месте видели? В лесу, в лагере бандитов? Человека в странной одежде, наподобие моей?

Ильинский неожиданно хихикнул, бойцы загомонили, засмеялись.

– Был один такой…

– Был, в кафтане с позументами…

– Зорро его сгреб. А остальные вас искали, командир…

– Решили, араб-наемник, чуть не кончили под горячую руку…

– А он в грудь себя бил, кричал: ниппель, ниппель…

– Не так – рипель и еще что-то непонятное…

– Золотые монеты стал совать. Вроде как выкуп…

– Не до него было – командир-то исчез. Искали, думали, вы в яму провалились, в схрон бандитский…

– Ям там что дыр в сыре. Ночью шею сломать запросто…

Клим хлопнул по прикладу «калаша»:

– Тихо, воины! Что с этим типом стало? Кто знает?

Отозвался Снигирь:

– Как было велено, я его отконвоировал на базу и сдал чекистам. Болтали потом, что кроме золота был у него мешочек с дорогими камешками, не очень большой, но приличный. Так что в Москву его отправили, для выяснения.

– В Москву и с дорогими камешками, – повторил Клим. – Значит, либо за решеткой сидит, либо в олигархи выбился. Не король уже, так что претензий у черта быть не может. – Он повернул голову к мглистой стене. Оттуда надвигались толпы орков, и воздух над низиной уже сотрясался от воплей и воя. – Ну, бог с ним, с Рипелем, у нас тут свои проблемы. Командуй, капитан!

– Оружие к бою, – негромко произнес Ильинский. – Идем цепью, дистанция три метра.

Группа тридцать пять-шестнадцать двинулась навстречу врагу. Хрустела под башмаками сухая трава, ветер вздымал клубы пыли, солнечный свет был ярок и безжалостен. Мгла над Великими Болотами поредела, и от бездонных трясин все ощутимее тянуло миазмами плесени и гнили.

– Приготовить гранаты, – сказал капитан. – Бросать подальше, в толпу.

Орки приближались. Они еще не поняли, что на них надвигается смерть, – орали, скалили зубы, стучали секирами в щиты. До них было с полсотни метров, и Клим уже различал жуткие нечеловеческие лица с выступающими челюстями.

Он передернул затвор автомата, бросил взгляд в одну сторону, потом в другую… Он шел в середине строя. В трех метрах слева – старший сержант Каныгин с ручным пулеметом, в трех метрах справа – связист Солопченко, а за ним – группа Ильинского. Словно бы ничего не изменилось. Он находился среди своих и выполнял вместе с ними привычную работу, смысл которой и значение были в любой реальности одинаковы: сражаться и защищать.

Сражаться и защищать! Как то и подобает истинному королю.