Бронелетчики. Кровь на снегу - Игорь Карде

Зимний день выдался отличным – яркое солнце, искрящийся снег, седые от инея сосны и ели. Новогодняя сказка, картинка с рождественской открытки!

– Эх, на лыжах бы сейчас! – мечтательно произнес капитан Лепс. – Промчаться бы километров пять-шесть… Да по накатанной лыжне! Или даже по целине, чтобы снег хрустел под ногами!

Он внимательно посмотрел на прыгающих у костров, пытающихся согреться красноармейцев и резонно заметил:

– Несладко ребятам приходится, а сколько им еще мерзнуть! Пока саперы переправу наладят… Похоже, застряли мы здесь надолго, на целый день, а то и больше…

– Так, может быть, разомнемся, товарищ капитан? – предложил Матвей Молохов. – Давайте небольшой лыжный кросс – километра три-четыре…

– Ага, чтобы на нас, как на сумасшедших, смотрели, – грустно усмехнулся Лепс. – Мол, делать товарищам бронелетчикам больше нечего, на лыжах гоняются. Как будто и нет войны, и финны рядом совсем не шастают…

– Ладно, отложим лыжи до возвращения домой, – согласился Молохов, – а то и правда подумают, что нам делать нечего…

– Опасно одним, без прикрытия, по лесу бегать, – вступил в разговор Сергей Самоделов, – финская диверсионная группа где-то рядом. Пан Профессор засек на радаре какое-то движение, и это точно не лоси и не кабаны. Скорее всего – финские лыжники-разведчики.

– Далеко? – с тревогой спросил Лепс.

– Примерно километра полтора-два. Но вряд ли они сюда сунутся – их же всего четверо. Думаю, это обычные наблюдатели. Смотрят, что мы тут делаем.

– А что мы тут, кстати, делаем? – поинтересовался Молохов и тут же сам себе ответил: – Да ровным счетом ничего. Стоим и ждем. И служим прекрасной мишенью, в том числе и для атаки с воздуха. Слава богу, что у финнов авиации почти нет, а то послали бы самолет, кинул бы он на нас бомбу – и все, привет маме. Стоим у всех на виду, как три тополя на Плющихе, расстреливай – не хочу.

– Не буди лихо, пока оно тихо, – предостерегающе заметил капитан Лепс, – нет бомбера, и не надо. А авиация, кстати, у финнов имеется. Те же самые «Дорнье», например, которые они у немцев купили…

Лепс достал из кармана коробку с папиросами, вынул одну и постучал по крышке, затем ловким, привычным движением (чему только не научишься в Красной армии!) примял бумажный мундштук, чтобы удобнее было держать между пальцев, и наклонился к зажженной спичке, заботливо поднесенной Матвеем Молоховым. Закурил, сделал глубокую затяжку и тут же закашлялся:

– Нет, к папиросам я, кажется, никогда не привыкну…

Тут внезапно дверь бронелета распахнулась, и изнутри показалось озабоченное лицо Германа Градского:

– Леонид Анатольевич, датчики что-то странное засекли. Гляньте-ка!

Пану Профессору, единственному из команды, дозволялось обращаться к старшим членам группы по имени-отчеству, не при чужих, разумеется, остальным приходилось во время операций (и даже дома) строго соблюдать военную иерархию. Дисциплина прежде всего!

Лепс бросил недокуренную папиросу и нырнул в салон. И через секунду крикнул:

– Молохов, мать твою, накаркал! Летят-таки финны! Давай быстро к пулемету! А ты, Сергей, заводи мотор – надо спрятаться за деревьями…

Майор Злобин в это время дремал в салоне, и его пришлось срочно разбудить. Доложили обстановку – к переправе летит финский самолет. Какой – пока точно не известно, но, судя по размерам и скорости, скорее всего это двухмоторный «Дорнье» немецкого производства. Разведчик и бомбардировщик… Надо отвести, пока не поздно, аэросани подальше от скопления людей и техники, замаскироваться под деревьями. Может быть, и не заметит…

– А как же остальные? – удивился Матвей Молохов. – Они же здесь, у переправы, как учебные цели. Сбились в кучу, не разъехаться, не разойтись, бомби на выбор…

Злобин бросил взгляд на монитор и быстро оценил обстановку. Да, финнам даже целиться не придется – бросай бомбу прямо в кучу людей и техники… Точно не промахнешься. И достаточно будет поджечь пару грузовиков со снарядами (а их тут не меньше десятка) или автоцистерну (тоже имеются), как дорога превратится в огненный ад. Мало кто уцелеет. Потери будут такие, что о наступлении придется надолго забыть…

– Молохов, слушай мою команду, – приказал Злобин, – вставай к пулемету и постарайся сбить финна на подлете, пока не начал бомбить. А ты, Сергей, – обратился он к Самоделову, – выводи машину вон на тот холмик. Оттуда прицел лучше…

Лепс понял замысел командира и кивнул – в принципе правильно, кроме них, прикрыть колонну некому. Имелась, конечно, в дивизии зенитная рота (счетверенные «максимы» на полуторках), но все они, как назло, столпились у реки и вряд ли могут быстро развернуться и занять позиции. Вот и получается: если не мы, то кто же? Как и всегда. Традиция, однако…

Мотор взревел, винт засверкал, и бронелет, развернувшись, устремился на холм. Дорога в этом месте делала плавный изгиб, лес был пониже и пожиже, с вершины холма открывался отличный вид. Вполне свободно, чтобы отразить нападение бомбардировщика…

Через минуту машина стояла на снежной вершине. Красноармейцы, гревшиеся у костров, удивленно посмотрели на странный маневр бронелетчиков – чего это они так сорвались, зачем выехали на открытое пространство? Сами же говорили – секретность! Но они даже не подозревали о грозящей им опасности…

А экипаж был уже готов к бою: Молохов откинул люк, приподнял пулемет и дослал патрон в патронник. Майор Злобин, Лепс и Самоделов рассредоточились на холме – с автоматами в руках. Хотя «дегтярев» и не был предназначен для стрельбы по самолетам, но благодаря некоторым доработкам, а также особым патронам, изготовленным в Институте времени, вполне годился, чтобы быть небольшим зенитным пулеметом…

Тем более что бомбардировщик скорее всего пойдет низко – прицельно кидать бомбы с большой высоты финские летчики еще не умели, не учили их этому – надобности не имелось. Попасть же в небольшую мишень вроде автомобиля или танка можно было лишь на бреющем полете и при невысокой скорости – иначе легко промахнуться и скинуть груз в глухую тайгу.

Дороги в Суоми узкие, извилистые, тянутся среди густых лесов, объект бомбовой атаки не сразу и заметишь, вот и приходилось идти над самыми макушками деревьев, чтобы не промазать. К тому же финны знали, что советские зенитчики не имеют опыта отражения воздушных атак – слава богу, на СССР никто никогда с воздуха не нападал и бомбовых ударов не наносил. Вот и не боялись попасть под огонь зенитных «максимов»…

Для них гораздо опаснее были краснозвездные истребители – быстрые, стремительные И-16, которые могли догнать их и изрешетить. «Дорнье» – самолет медленный и довольно неуклюжий… От шустрых «ишачков» как раз удобнее уходить на бреющем, спрятавшись за лесистыми холмами, растворившись в тумане. Вот и держались финны над верхушками елей, вот и прижимались к земле…

Герман Градский остался в машине – следить по монитору за бомбардировщиком и сообщать о его перемещении и скорости. Все члены команды четко слышали в наушниках голос Пана Профессора: