Варкрафт - Кристи Голден

Лотар считал, что готов ко всему – к любому ужасному зрелищу. Однако он был неправ. Сейчас, стоя вместе с Гароной и остальными и глядя на развернувшуюся внизу кошмарную панораму, Лотар ощущал одновременно отвращение и шок. Война никогда не была чистым и аккуратным делом. Совсем не то, что смотреть на одну из карт Ллейна – даже в тех случаях, когда стратегия была тщательно продумана, а победа гарантирована. Но это…

Палатки – целые сотни их – испещрили расстилавшуюся перед ними землю. Они перемежались дозорными башнями и другими, более крупными сооружениями. Там же стояли и клетки. Не так много, как он опасался вначале, но все же достаточно, чтобы Лотар гневно сжал кулаки. Клетки были набиты людьми: мужчинами, женщинами и даже детьми. Так вот куда они делись – их схватили и утащили прочь, словно животных, пока их дома сгорали дотла.

А немного дальше могучие орки перетаскивали огромные, высеченные из скал каменные блоки, складывая их в некую структуру. Плоское, ровное основание, похожее на фундамент здания. Или нечто гораздо худшее.

– Великие Врата, – сказала Гарона, указывая на камни.

– Зачем им столько пленников? – спросил Лотар.

В черных волосах Гароны застрял ветерок, игравший прядями. Говоря, женщина не отводила взгляда от пугающей картины внизу – и от ее слов у Лотара упало сердце.

– Это как дрова для огня, – объяснила она. – Зеленая магия забирает жизни, чтобы открыть Врата.

Взгляд Лотара был намертво прикован к раскинувшейся перед ними сцене.

– Сколько еще орков они намерены привести сюда?

Ответ Гароны был прост и прям.

– Всех, – она махнула рукой, указывая на лагерь внизу. – Это просто боевой отряд. Когда портал откроется, Гул’дан приведет Орду.

И тут Лотар мгновенно осознал то, что подсознательно отрицал до сих пор. Эти сотни палаток были, по сути, всего лишь началом…

Орда.

– Доставь их обратно в Штормград! – рявкнул он Каросу, уже шагая к своему коню. – Мы с Варисом поскачем вперед.

* * *

Гарона проводила взглядом Лотара и Вариса, галопом умчавшихся к городу. В голове ее роились разные мысли. Правильно ли она поступала? И почему вообще она должна быть верна оркам? Они убили ее мать, а ее саму от огня спасла лишь воля Гул’дана. Он научил ее чтению и письму и приказал ей выучить другие языки. Но она всегда оставалась рабыней. Вечно скованная, постоянный объект для насмешек и плевков.

Если не считать тех немногих, кто отличался от остальных. Каждый раз, когда ее переполняла ненависть к своему так называемому «народу» из-за причиненных ими мучений, она вспоминала Дуротана, который был истинным голосом разума для племени Северных Волков, и его жену Драку, обращавшуюся с ней нежно и заботливо. Пускай другие орки топили больных детей сразу после рождения, Северные Волки давали слабейшим членам клана хотя бы призрачный шанс заслужить возвращение. Драка и сама была из таких детей, а стала женой вождя.

Гарона заколебалась, когда Дуротан освободил ее и протянул руку. Однако рабыня знала, что если вернется с ним, Гул’дан просто предъявит на нее свои права. В тот миг Гарона распробовала свободу на вкус и поняла, что скорее умрет, чем добровольно откажется от нее.

Она подумала о королеве Тарии, обращавшейся с ней даже с большей добротой, чем Драка. Конечно же, Тарии кое-что было нужно. Гарона это отчетливо понимала. Но королева хотела спасти свой народ. Так же, как и орки, – но орки делали это, убивая тех, кто не принадлежал к их расе. Сначала дренеев, а теперь и человеков. Она вспомнила и о Кадгаре – совершенный щенок, такой пылкий, и все же обладавший силами, которые Гарона не понимала и уважала.