Война мертвых - Евгений Прошкин

– Новенький? Рад тебя приветствовать, – сказал кто-то незнакомый. – Твой субъект – водитель. Влипай, инструктаж будет позже.

Тихон немного полежал, успокаиваясь, и, когда заметил, что перестает чувствовать тело, представил себе блестящий металлический шарик. До тяжести и тошнотворного запаха клубники дело не дошло. Как только Тихон подумал, что пора стать танком, тьма рассеялась.

Он обнаружил себя в невероятно большом ангаре. Шеренги машин тянулись во все стороны и пропадали где-то под серой мглой. Сотни, если не тысячи танков, выровненных по линейке, прижатых почти вплотную, стояли, точно законсервированные, но Тихон знал, что в каждой железке – в большинстве, по крайней мере, – уже теплятся, живут две души.

Рядом шевельнулась посторонняя личность, и он учуял, как в командный блок вселилось второе сознание. Заполнив отведенное пространство, оно мельком проверило подконтрольные системы, чуть помедлило у реактора и выказало легкое неудовольствие.

– Ты заметил?

С сердцем действительно было неладно. Тихон мысленно ощупал непроницаемый цилиндр – поди, разберись, что там за толстым кожухом. Резервная память услужливо сунула под нос необходимую ячейку, предлагая нырнуть и захлебнуться в технических данных. В энциклопедию Тихон не полез, он и без нее понял, что на большой нагрузке мощность будет падать.

– Не бойцы мы с тобой, водитель Тихон.

– Это мы еще поглядим, стрелок Лиза, – упрямо отозвался он.

Тогда, при посещении клуба, Тихон не успел толком рассмотреть девушек, да он и не знал, какая из двух болтушек станет его напарником, впрочем, изнутри ее было видно куда лучше.

– Я справа сидела. Черненькая, с хвостиком. Не помнишь, что ли? Эх, ты!

– Извини.

– Общее внимание, – раздался голос. – Говорит командир бригады. Через полторы минуты финишируем в атмосфере Тарма, высота от пятидесяти до семидесяти пяти метров. Равнина под обстрелом, поэтому рассредоточиться немедленно. Офицерские экипажи штурмуют базу в семи километрах к Северу, остальные удерживают площадку до прибытия основных сил, ориентировочно – одиннадцать минут. На Тарм идем тремя транспортами, кроме нас в десанте участвуют еще одна танковая бригада и четыре эскадрильи перистов, так что в небо не палить.

– Опять лейтенантам – сливки, а нам пыль глотать, – с притворной обидой констатировала Лиза.

Тихону с ней было хорошо – так же, как с Зеноном. В начальники она не перла, хотя имела на это все основания. Конечно, первый бой Тихону хотелось провести в паре с легендарной Анастасией, но, вспомнив ее строгий взгляд и бархатную подушечку в кабине, он решил, что ему повезло. Лиза – почти ровесница, на два или три года старше, к тому же «черненькая и с хвостиком». Он постарается не подставить ее под конкурскую ракету – как бы сердце не барахлило. Он вывернется.

– Спасибо.

– Ко всему привык, а к тому, что мои мысли слышит кто-то еще, не могу, – смущенно признался Тихон.

Раздался удар, и над строем прокатились гулкие валы железного эхо. Пол завибрировал, и сила тяжести уменьшилась, – они резко снижались. Через несколько секунд Тихон почувствовал мощный толчок. Сразу после этого крыша отделилась от стен и пошла вверх. Сбоку ударили косые лучи солнца, в которых тускло заблестели полусферы башен. Некоторое время Тихон еще видел укрепленный ажурными перекрытиями потолок, но вскоре он сжался до половины ангара и уже не заслонял сухого, белесого неба.

Взлетев, транспортный корабль отбросил радужный ореол и исчез. Тугой хлопок, долетевший до земли с небольшой задержкой, взметнул желтую пыль, которая в отсутствии ветра повисла жиденьким туманом.

Посадочный модуль стоял посреди треугольного плато. С двух сторон его отгораживали старые скалы, изъеденные множеством трещин и неглубоких пещер, с третьей плавно спускалась бесконечная пустыня.

Стены ангара разложились в пологие эстакады, и несколько колонн, взревев двигателями, ринулись к каньону. Оставшиеся машины съезжали с платформы и быстро рассеивались по площадке.

Тихон находился в центре строя, поэтому его очередь подошла в самом конце, когда из-за обгрызенного гребня уже вынырнуло первое звено мух. По металлическому полу забегали тонкие дорожки вспышек, и Тихон, пользуясь тем, что на платформе почти никого не осталось, рванул по диагонали. На миг возникло опасение, что в углу съезд не предусмотрен, и там нет пандуса, но энциклопедия подсказала, что высота посадочного модуля – три с половиной метра.

– Три с половиной – это не высота, правда, стрелок? – спросил Тихон, разгоняясь все сильнее.

– Смотря как приземлиться, – сдержанно ответила Лиза.

За ними увязалась огненная строчка, и Тихону пришлось прибавить еще – с края платформы он сорвался на скорости свыше ста. Танк пролетел около пятнадцати метров и тяжело рухнул поперек разрытой чужими траками колеи. Сзади поднялся темный столб песка, и Лиза прожгла его насквозь, отомстив мухе за преследование. В ущелье показались медузы, между ними и штурмовым отрядом моментально возникла стычка, и Тихон еле удержался, чтобы не свернуть.

Сверху ослепительно полыхнуло, и над плато появились еще два транспорта, похожие на гигантских крабов, сжимающих в клешнях плоские коробки. Один, невзирая на полчища налетевших мух, пошел на посадку, другой распахнул ангар прямо в воздухе, и оттуда посыпались хищные четырехкрылые птицы.

– Внимание стрелкам! Небо заперто!

Решая, где укрыться, Тихон обратился к радару – тот отразил лишь дикую чехарду. Точки машин резво перемещались по полю, то слипаясь бесформенными комами, то вновь распадаясь на отдельные огоньки. Контролировать обстановку с помощью локатора было слишком сложно, и Тихон переключился обратно на прямое видение.

Танки метались по плато в поисках удобной позиции, и он с безмерным разочарованием понял, что большинство из них не имеет абсолютно никаких тактических навыков. «Занять и удержать». Каким образом? Для чего?

По склону спустилась тень – над хребтом зависла целая армада мух, настолько плотная, что лучи солнца сквозь нее едва пробивались. В тучу врезались черные клинья перистов, и в воздухе началось нечто невообразимое. В сполохах и густых струях копоти смешались свои и чужие. И люди, и конкуры охотно шли на таран, превращая сражение в массовую дуэль. Казалось, летчики с обеих сторон воспринимают войну, как долг немедленно погибнуть.

Радар подсчитал общее количество летательных аппаратов – их было более семисот, и каждый миг несколько штук валилось на землю. Машины глубоко уходили в песок, оставляя на поверхности какие-то обрывки, оплавленные части, по которым нельзя было определить, кому они только что принадлежали.

Схватка в ущелье закончилась, не успев толком начаться. От лейтенантской, надо думать, элитной сотни осталась груда огарков. Стиснутые меж крутых склонов танки утратили маневренность и стали легкой добычей. Медузы расстреляли их пятью-шестью залпами, при этом сами они не потеряли и половины состава.