Мерле и каменный лев - Кай Майер

— Выпей меня, Мерле.

Мерле вынула флакон из кармана. Граненое стекло искрилось и мерцало.

— Нельзя придумать ничего другого?

— Нет.

— А как ты… Я хочу сказать, как ты сможешь из меня потом выбраться? И когда?

— Когда придет время.

— Я ожидала, что ты так скажешь.

— Я не стала бы тебя просить, если бы у нас был выбор.

Мерле вдруг пришло в голову, что выбор-то есть. Взять да и вышвырнуть пузырек подальше, и забыть про все, что случилось этой ночью. Нет, себя не обманешь. Разве забыть Серафина, встречу с египетским посланцем, Королеву Флюирию?

Иной раз чувство ответственности так незаметно подкрадывается, что не чувствуешь, как оно вдруг навалится и — от него уже не избавиться.

Мерле извлекла пробку из флакона и понюхала. Никакого запаха.

— Какой… хм, какой у тебя вкус? На что похож?

— На все, что хочешь.

— И на свежую малину?

— Конечно.

Немного поколебавшись, Мерле приложила горлышко флакона к губам и сделала глоток. Жидкость оказалась чистой и прохладной, как вода. Второй, третий глоток — и она выпита до дна.

— Малиной и не пахнет!

— Чем же?

— Вообще ничем.

— Разве тебе повредило, что ты настроила себя на этот запах?

— Я не терплю, когда из меня дурочку делают.

— Больше этого не будет. Как ты себя теперь чувствуешь?

Мерле прислушалась к себе, но никаких новых ощущений не заметила. Впрочем, в пузырьке могла быть и простая вода.

— Так же, как и раньше.

— Хорошо. Теперь выброси пустой флакон, его не должны найти у тебя.

Мерле заткнула стеклянный флакончик пробкой и зарыла в куче мусора. Постепенно до ее сознания доходил весь смысл того, что она сделала.

— Значит, теперь во мне — Королева Флюирия? Это правда?

— Она была с тобой всегда. И в каждом, кто в нее верит.

— Вот так же все священники говорят, в каждой церкви проповедуют…

Голос в ее голове вздохнул.

— Ну, если тебе надо убедиться… Да, я теперь в тебе. Действительно в тебе.

Мерле нахмурилась и пожала плечами.

— Ладно, только больше ни во что не превращайся.

Голос не отвечал. Мерле сочла молчание за сигнал к действию. Она быстро выбралась из своего тесного убежища и помчалась по переулкам к каналу Изгнанников. На бегу старалась держаться ближе к домам, чтобы никто ее не заметил сверху, с воздуха. Небо, небось, кишит гвардейскими львами.

— Я так не думаю, — возразила Королева Флюирия. — Меня предали только три правителя, а в их распоряжении лишь небольшая часть Гвардии. Каждому дожу-правителю положено иметь не более двух летучих львов. Следовательно, всего сейчас в небе — не более шести.

— Не более шести львов, чтобы одну меня найти и схватить! — вырвалось у Мерле. — Ты очень меня успокоила. Большое спасибо.

— Рада слышать.

— А ты, кажется, про нас, про людей, совсем мало знаешь! Так ведь?

— У меня не было возможности узнать все лучше.

Мерле молча покачала головой. Столько веков поклонялись Королеве Флюирии, обожествляли и возносили ее до небес, а сама Королева об этом даже не знает. Ничего не знает о людях, о том, как много она для них значит. Она — Лагуна. Поэтому для Венеции она — Божество?

— Может ли Фараон быть Богом потому, что египтяне чтут его как Бога? — спросил голос. — Для египтян он — Бог, для вас — не Бог. Божественное видится всем по-своему.

У Мерле не было настроения ломать голову над вопросом о богах и она спросила о другом.

— Это ты в египтянина мое зеркало швырнула и пальцы ему сожгла?

— Нет.

— Значит, само зеркало прыгнуло? Или призрак, который в нем сидит?

— А тебе не подумалось, что ты сама могла бросить зеркало в египтянина?

— Еще что за новости!

— Когда ты слышишь в себе голос, он может быть и твоим собственным голосом. Когда ты совершаешь некоторые поступки бессознательно, именно они оказываются самыми правильными.

— Чушь. Так не бывает.

— Как знаешь.

Больше они не обронили ни слова, но в голову Мерле запала тревожная мысль: что, если ей только чудится, будто она слышит голос Королевы Флюирии? А сама все время разговаривает непонятно с кем. Выходит, что во всех своих поступках она теперь подчиняется не себе самой, а каким-то колдовским силам, которые неизвестно откуда берутся.

Такие размышления нагнали на нее больше страха, чем сознание того, что в ней поселилось нечто чужеродное. Потому что ничего чужеродного она в себе не ощущала. В общем, все жутко перепуталось и вверх дном перевернулось.

Мерле подбежала к устью канала Изгнанников. Праздник еще не окончился, с десяток любителей погулять еще сидели на мостике и беседовали в свое удовольствие или молчали, уставившись в свои кубки. Ни Юнипы, ни мальчишек нигде не было видно. Наверное, они уже давным-давно отправились спать.

Мерле пошла по пешеходной дорожке вдоль канала к мастерской Арчимбольдо. Вода, шурша, плескалась о камень. В последний раз она взглянула на ночное небо и представила себе, как там, недосягаемые для света газовых фонарей и факелов, кружат львы. Гвардисты в темноте ничего не могут разглядеть, но ведь кошки — ночные хищники. Ей казалось, что желтые глаза летучих тварей так и шарят по земле в поисках девочки в мокром разорванном платье, чтобы ее найти и растерзать.

Она постучала в дверь. Никто не ответил. Она забарабанила сильнее. Потом стала колотить в дверь ногами, — грохот разносился далеко окрест. Как же не стучать? Ведь один из львов наверняка мчится сюда, вот он уже снижается, прорезает слои холодного воздуха, потом — пыльную мглу над городом, завесу дыма от костров и каминов, слабый свет фонарей, — и камнем падает прямо на Мерле. Она испуганно взглянула вверх, в небесную темень, и вероятно что-то там узрела — огромные каменные крылья, вытянутые лапы с когтями — и…

Дверь распахнулась. Унка схватила ее за руку и втащила внутрь.

— Что это тебе вздумалось пуститься в бега? — Глаза русалки пылали гневом. Она заперла за Мерле дверь на засов. — От тебя я меньше всего ожидала подобных глупостей…

— Мне надо поговорить с Мастером. — Мерле в страхе оглянулась на входную дверь.

«Там нет никого», — успокоила ее Королева.

— С Мастером? — спросила Унка. Видно, голоса она не слышала. — Или ты не знаешь, который сейчас час?

— Извините. Правда. Очень важное дело.

Она выдержала взгляд Унки и попыталась понять, догадывается ли русалка о случившемся? «Тебя коснулась Королева Флюирия», — сказала Унка не так давно. Ее слова оказались пророческими, прорицание исполнилось сегодня ночью. Ощущает ли она изменение, происшедшее с Мерле? Чует ли постороннее присутствие в ее мыслях?