Предсказание эльфов - Кирстен Уайт

Я проснулась у себя на диване. Ракель сидела в кресле около двери на кухню и вполголоса разговаривала по коммуникатору. Она провела здесь всю ночь: я не хотела оставаться одна.

Ракель сдвинула брови и потерла лоб свободной рукой. Я села. Она взглянула на меня с напряженной улыбкой, продолжая разговор. Когда она отключила коммуникатор, я уселась на собственные руки, чтобы они перестали трястись, и спросила:

— Они нашли эту штуку?

Ракель покачала головой и тяжело вздохнула. В этом вздохе было больше усталости и напряжения, чем во всех остальных, что я слышала раньше. Даже больше, чем в ее фирменном вздохе «Эви, Эви, Эви», который она издавала каждый раз, когда я выкидывала какой-нибудь фокус — например, когда в четырнадцать лет я стащила ее коммуникатор, чтобы сделать из своего музыкальный проигрыватель. Тогда я что-то испортила во всей системе и заперла всех сотрудников в их комнатах на несколько часов. Это не прошло мне даром: меня целый месяц заставляли делать уборку во всем Управлении.

Если бы и в этот раз все было так просто.

Я не хотела слышать это, не хотела знать об этом, но я должна была спросить.

— Жак?

Ракель грустно покачала головой.

— Он погиб.

Я опустила глаза, они наполнились слезами. Я ничего не сделала, чтобы помочь ему, — я даже не попыталась. Ракель села рядом со мной и обняла меня за плечи.

— Ты ничего не могла сделать. Если бы ты попыталась помочь, вы оба были бы мертвы. И я знаю, Жак был бы рад, что тебе удалось спастись.

Вообще-то я была уверена, что Жак куда больше был бы рад остаться в живых. Но ведь у него было оружие, не говоря о невероятной силе оборотня, и если, несмотря на это, с ним расправились так просто, то я бы уж точно не смогла ничего сделать.

Но как бы я себя ни оправдывала, его последний крик по-прежнему стоял у меня в ушах.

— Мне нужно идти; ты сегодня нам очень помогла, и теперь главы всех отделов собираются на совещание. Мы выясним, что происходит, и остановим того, кто за этим стоит.

Тут я вспомнила о своей теории и резко выпрямилась.

— Это Рет!

— Что Рет?

— Рет — убийца! Я уверена, что это он!

— Почему ты так говоришь?

— Отпечаток! На груди ведьмы, там был отпечаток, мерцающий золотом! Точно как… — я прикусила язык. Я не рассказала Ракель о жидком пламени и не собиралась этого делать теперь. — Он оставил отпечаток на моей руке, я думаю, это он!

Ракель покачала головой.

— Я понимаю, что ты злишься на Рета, и у тебя есть на то причины, но это не он.

— Откуда тебе знать? Ты не знаешь ничего о… об эльфах!

Ракель посмотрела на меня сурово.

— Я работаю с эльфами куда дольше, чем ты. И я точно знаю, что Рет этого не делал. Пока ты была на задании, он находился на дисциплинарном собрании.

— Находился… где?

— То, что он сделал с тобой, серьезный проступок. Он подлежит рассмотрению совета. В комиссии присутствовали семь человек, они могут подтвердить, что Рет был там все это время.

Дисциплинарное собрание для Рета? Это что, шутка? Ведь эльфам плевать на нас и наши правила! Как я уже объясняла Ленду, они работают с нами только из-за приказа, который им дали в самом начале, — служить МАУП.

— Так что, его накажут?

— Его действия были признаны неподобающими, и ему сделали строгий выговор. — По тому, как Ракель это произнесла, было ясно, что она понимает, как глупо это звучит.

— Ах, выговор! Это послужит ему серьезным уроком! Теперь-то я в безопасности!

— Тебе больше не нужно об этом беспокоиться. Я приказала Рету не трогать тебя — он никогда не ослушается. Так что, пожалуйста, хватит бесконечно о нем волноваться.

Я взглянула на свое запястье. Оно было частично закрыто рукавом, но там, где виднелась кожа, все еще плясали золотые огоньки. Да уж, пустяк, не стоит беспокойства.

— Мне все еще кажется, что он замешан в этом. Если не он, так другая… другой эльф.

— Что ж, я озвучу твое предположение на совещании, но у нас нет никаких оснований подозревать эльфов. Мы с тобой обе прекрасно знаем, что эльфы ничего не делают без повода.

— Да, и нам обеим следовало бы знать, что мы ничего не понимаем в их поводах.

Последовал вздох из репертуара «я больше не намерена это обсуждать», и Ракель поднялась на ноги.

— Лиш передавала, что ждет тебя в гости, как только захочешь. Мне будет спокойнее, если ты проведешь этот день с ней. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. И на этот раз, пожалуйста, захвати коммуникатор.

Ракель потрепала меня по голове, как будто мне было пять лет, и вышла. Я так замерзла, что отправилась в душ и долго стояла под горячей водой. Я пыталась не смотреть вниз, но не могла: на моей груди по-прежнему плясали яркие золотистые огоньки.

Выйдя из душа, я подошла к зеркалу и уставилась на себя, изо всех напрягая глаза, но не заметила ничего необычного, кроме этого проклятого пламени. Я думала, что мое лицо изменится, что я буду выглядеть иначе, но из зеркала на меня смотрела все та же старушка Эви — конечно, не сногсшибательная красотка, но вполне хорошенькая: слегка вздернутый нос, губы сердечком. И светлые, почти бесцветные серые глаза.

Внезапно меня посетила страшная догадка. А вдруг я могу видеть паранормальное, только глядя прямо на него, а не на его отражение? Тогда за моим лицом может скрываться все, что угодно: я же никогда не смогу посмотреть в свои собственные глаза без помощи зеркала! Может, из них всю жизнь исходит странный свет! Может быть, поэтому Ленд никак не может скопировать их! Вдруг мне стало казаться, что мое лицо — лишь маска, скрывающая под собой нечто неизвестное.

Эта мысль меня ужаснула. И что самое страшное, я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть ее. Обожаю свою уникальность: благодаря ей, мне не суждено узнать о себе всей правды… Никогда.

Совсем расстроившись, я натянула свой самый большой и мягкий свитер. Он был светло-голубой, с очень длинными рукавами, закрывающими руки вплоть до кончиков пальцев. В этом был свой плюс: мое запястье было надежно скрыто. Я заплела волосы в косу и, захватив свои вещи, отправилась в Отдел обработки данных. Когда я вошла, Лиш бросилась к стеклу аквариума так стремительно, что чуть не впечаталась в него.

— Эви, ты в порядке? Я так волновалась за тебя!

Я слабо улыбнулась.

— Да, не лучшие две недели в моей жизни.

— Садись! Ты давно ко мне не заходила… Я скучала.