Дикая и опасная - Кира Стрельникова

Эмоции лишние, сейчас голова ясная нужна. Верден кивнул.

— Учитывая праздник, скорее всего, там все пьяные в дымину валяются и об охране никто не позаботился. Чем тише все сделаем, тем лучше. Ты знаешь, как этот Крупин выглядит?

Еще бы. Его морда отлично врезалась в память после прикосновения к той красноречивой записке, которую я получила после смерти родителей.

— Знаю, — кратко ответила я.

— Отлично, — в очередной раз кивнул он. — Руку дай.

— Э? — Я вопросительно уставилась на него. — Зачем?

Верден терпеливо вздохнул.

— Сонь, просто дай. Учись доверять хотя бы на задании, — усмехнулся он и подмигнул.

М-да, сильны старые привычки. В команде я работать явно не умею, значит, будем учиться. Молча протянула руку, Тим осторожно взял мою ладонь и некоторое время рассматривал, легонько водя по ней пальцем. Я ежилась и пыталась сдержать нервное хихиканье — от его действий по руке до локтя разливалось приятное тепло. Потом он достал ручку, перевернул мою ладонь и нарисовал три руны: Лагуз, похожую на написанную в другую сторону единицу, Турисаз, напоминавшую шин на стебле, и Кеназ — попросту знак «больше». Потом на мгновение накрыл своей ладонью, смежил веки, и меня аж тряхнуло до локтя несильным ударом тока.

— Эй! — выдернула конечность, потрясла, сердито покосившись на Вердена. — Чего творишь?

— Руны вообще крайне полезная вещь, — Тим хрустнул пальцами и усмехнулся. — Ими не только демонов и привидений гонять можно.

— Откуда знаешь? — Я рассматривала руны, и показалось, они даже слегка светятся.

Хмыкнула, покачав головой. Хуже не будет, Лагуз усиливает экстрасенсорику, а Турисаз защитит от всяких нехороших случайностей. Кеназ вообще прошибает на фиг практически все, очень мощная руна для осуществления каких-то планов.

— Со-о-онь, не одна ты до института что-то самостоятельно изучала. — Верден вдруг взъерошил мне волосы. — Сиди здесь, я сейчас.

Он вышел, захлопнув дверь, и достал что-то из кармана. Явно подготовился. Я смотрела, как он рисует на воротах углем прямую Хагалаз и перевернутую Наутиз, и на моих губах проступала кровожадная ухмылка. М-да, хана телепузикам. Если мне не изменяет намять, первая — руна разрушения, а вторая — вообще смерти. Я чуть не облизнулась от предвкушения. Страха и мандража не было, я чувствовала себя скрученной до предела пружиной и жаждала действий. Тим завернул за угол, изрисовал другую сторону забора, потом пошел дальше — я так поняла, он по кругу обходил. Вернулся минут через пять, отряхнул руки и открыл дверь с моей стороны.

— Готова? — весело поинтересовался он, протянув ладонь, его необычные глаза со слишком светлой радужкой светились азартом.

Широко ухмыльнулась и ухватилась за руку Вердена, выскочив из машины.

— А то, — все-таки не удержалась и облизнулась, с вожделением глядя на коттедж.

— Охотница. — Пожалуй, впервые за время нашего знакомства я уловила в голосе альбиноса нотки нежности.

Это удивило и взволновало, но сейчас лишние переживания только мешали. Я притушила эмоции и повернулась к дому, сосредоточившись и прикрыв глаза: кто у нас где? Ого, ни хрена себе народу. На первом этаже я четко различила пять аур мутно-серого цвета со всполохами оранжевого — да, спим-с как дрова. Ну, дружочки, если вам повезет, живыми останетесь. Мне лишние жертвы ни к чему, но в таком случае вам лучше спать дальше. Посмотрела на второй этаж — там три человека в одной комнате, и, судя но размытым светло-лиловым пятнам, они недавно весело проводили время в знойной групповушке. В другой спальне вповалку дрыхло человека четыре, кажется. Не разглядеть, похоже, народ просто уложили рядком, как сельдей в банке. И где у нас господин Крупин? Интуиция подсказывала, именно на втором этаже, и именно в компании двух девиц не слишком тяжелого поведения, как показывали ауры.

— Второй этаж, — отрывисто бросила Вердену и подошла к забору.

Высокий, в полтора человеческих роста. Если дотянуться до верха, легко перелезу и спрыгну. Раз в неделю мне все же приходилось в спортзале потеть, но не махая руками и ногами, а планово занимаясь на тренажерах для поддержания физической формы. И да, за последнюю пару месяцев я нарастила мясца на свои мощи, бедра слегка округлились, попа подтянулась и стала упругой. Руки перестали быть похожими на веточки, и ребра не вызывали желание провести по ним деревянной палочкой и проверить, как звучат. Так что задача перелезть не представлялась невыполнимой.

Тим молча подошел к забору, сцепил пальцы и чуть присел. Я легко пробежалась до него, оттолкнулась ногой от его ладоней, и Верден еще придал ускорения, спружинив и подбросив меня вверх. Пальцы в перчатках сжали край, я подтянулась, стиснув зубы, и закинула ногу. Есть. Перевела дух, внимательно оглядела пустой двор — тишина. Отлично. Мягко спрыгнула в сугроб, отряхнулась и открыла калитку, впустив Вердена. Мы поднялись на крыльцо, альбинос плавным движением отвел полупальто, медленно вытащил пистолет и замер, глазами показав на ручку. Еще раз проверила, все ли тихо в комнате, и аккуратно нажала. Щелчок — и мы в коротком коридоре, заваленном обувью. Скользнули, замерли, я продолжала сканировать комнату впереди, чутко отслеживая спящие тела. Руны на руке начало мягко покалывать, хотелось приплясывать от нетерпения, но я заставила себя двигаться так же плавно и бесшумно, как Верден. Мы были похожи на тени, отражения друг друга, оба в темном, молчаливые, сосредоточенные.

Легкое касание ко второй двери, и она распахнулась, явив нашим взорам спящие вповалку тела разной степени раздетости, в нос ударил тяжелый сивушный запах. На столе — тарелки с остатками еды, пустые бутылки, полные окурков пепельницы. Я сморщилась от неприятного амбре и поспешила прокрасться к лестнице справа. Тим призраком скользнул следом, и через несколько минут мы были на втором этаже. Две двери, и я безошибочно выбрала ту, которая слева. Так и есть, вон красавец, боров краснорожий, развалился на широкой кровати, храпя, как рота десантников после недельной пьянки. На девиц я даже не посмотрела, моя цель лежала вот, на расстоянии в несколько метров. Оглянулась на Тима — он замер у двери, оставив ее открытой, и чутко прислушивался, глядя чуть прищуренными глазами в коридорчик. Ясно, тут он контролирует, можно не париться. Отвернулась, прикрыла глаза. Ну и что у нас тут? Оу, супер, есть, где разгуляться. Мои губы в очередной раз разъехались в ухмылке, и я хрустнула пальцами, приступив к осуществлению мести.

Думаете, мне было интересно банально грохнуть Крупина, как и его сынулю, остановив сердце? Не-э-эт, мне надо, чтобы этот ублюдок страдал, понимал, что он умирает, и боялся этого, боялся до ужаса, до седых волос, до трясущегося подбородка. Такие, как он, мнящие себя хозяевами жизни, эту самую жизнь любят до безумия и очень боятся ее потерять, потому и окружают себя охраной со всех сторон. Жестокая? Ага, еще какая. И мне ничуть не стыдно и не жалко. Меня никто не жалел, ни его сынок, ни тот, кто устроил аварию моим родителям. Отвлекшись от воспоминаний, я сосредоточилась: печень хоть и вполне ничего еще, через пару лет сдавать начнет. Вылечить можно, но… зачем? Подправила положение, ускорив кое-какие процессы — через пару дней Крупина скрутит жесткий приступ печеночных колик. А в перспективе — неминуемый цирроз, и никакое заграничное лечение не поможет. Добавим сюда еще почки, пиелонефритик после печени покажется ему легким приступом простуды. Ну и на закусь, так сказать, чтоб жизнь медом совсем не казалась, нашла в желудке ярко выраженный эрозийный гастрит, и… Здравствуй, язва. Крупин, ты не жилец.