Уровень. Магия - Вероника Мелан

— Кристалл не придумывает. Он вытягивает то, что сидит в вашей душе. Что, возможно, спит. Но поверьте, оно проснется, как только вы получите желаемое, а деньги — это не только друг, но и враг, сложнейшая проверка человеческих качеств и вашего внутреннего баланса. Это могучая агрессивная энергия, которую почти никто не может удержать. Которая умеет прекрасно подчинять и управлять теми, кто пытается управлять ей.

Марика не знала, зачем рассказала все ему, мужчине-проводнику. Наверное, хотелось поделиться, поплакаться и, возможно, получить совет. А может, просто поговорить, ведь подобной роскоши в последние дни почти не случалось. Бормотание себе под нос не в счет.

Чай медленно остывал. На дне чашки колыхались, словно водоросли, разбухшие зеленые листья.

— Но ведь я могу это изменить, правда? Могу?

Морэн, до того смотревший в окно, повернулся, и Марика впервые заметила, насколько у него удивительные серые глаза. Ясные, чистые, глубокие, так разительно контрастирующие с темными бровями и ресницами. Глаза умного, терпеливого, в чем-то мягкого, в чем-то жесткого человека.

— Можете. Это ваш выбор, о чем именно попросить, когда дойдете до конца этой дороги. Продумайте и четко сформулируйте желания, прежде чем озвучивать их. Тогда шанс на другой исход сохранится.

— Спасибо.

Ей стало легче. Шанс, когда он есть, — великая вещь. Пусть маленький, пусть едва заметный, скользкий и липкий, крохотный и почти никакой — это все-таки шанс, и это великий дар. А его отсутствие — да, Марика это знала — могло бы сломать ее. Беспощадные зубы кристаллов перемололи внутреннее «я» столь тщательно, что делалось больно даже от попытки посмотреть туда, на раздробленное кровавое месиво эгоистичных желаний и потенциальных последствий.

Она бы не вынесла эту ношу. Наверное. Но проводник поддержал ее, дал робкую надежду и позволил вновь начать осторожно дышать, позволил думать, что не все потеряно; и теперь не важно, попросит ли она денег в конце пути, но она пройдет этот самый путь до конца. Так что спасибо. Огромное ему за это спасибо.

Настало время уходить; она медленно отодвинула от себя пустую кружку. Неслышно вздохнула. Ей позволили отогреться, напоили чаем и дали выговориться, не вышвырнули прочь, как дворнягу, не прогнали. В душе плескались волны благодарности.

— Я пойду, спасибо вам.

Морэн какое-то время смотрел на гостью: на ее лицо, волосы, одежду. Потом, после некоторых раздумий, предложил:

— У меня есть душ. Сходите, если хотите. И прежде чем пойдете, не мешало бы просушить вещи — ночь будет холодной.

Марика кивнула с такой глупой счастливой улыбкой на лице, что Майкл нехотя улыбнулся в ответ.

— Тогда посидите. Схожу за полотенцем.

* * *

Шампунь пах сандалом, дубовой корой и теми нотками, которые в рекламе принято называть «спортивным адреналином». Мужской шампунь. Марике было плевать. Главное, что он пенился, мылился и смывал грязь.

Борясь с чувством вины, она втерла его в волосы целых три раза.

Горячая вода, пар, ощущение чистоты — вот где настоящий рай. Пахучее мыло, жесткая губка, царапающая кожу до красноты, и пушистое чистое полотенце. День удался.

Плескаясь в чужой ванной, словно довольный енот, она поймала себя на мысли, что снова напевает себе под нос.

Закончив принимать душ, достала из рюкзака нижнее белье и принялась его перестирывать. Грешно упускать такую возможность. Не найдет, где просушить сейчас, — раскидает на ночь по пологу палатки, делов-то. Зато есть мыло, в ее руках настоящее ароматное мыло — хвала Создателю!

Зеркало запотело, под потолком клубился пар, с мокрых (чистых) волос стекала вода. Намыливая носки, Марика счастливо улыбнулась.

* * *

— Я чувствую, что жадина внутри меня осталась, понимаете? Несмотря ни на что. Та часть, которая все еще желает денег, и желает их сильно. И, кажется, я смогу, я сделаю все иначе, я получу эту гору золота и останусь человеком, не пойду по головам, не начну предавать, не стану… — последнее слово далось нелегко, и Марика выплюнула его, словно ядовитый шип: — Мегерой.

Майкл, сбросивший куртку, аккуратно складывал на сыром кострище шалашик из сухих поленьев.

Дождь кончился. Редкие капли стекали с навеса в образовавшиеся на земле лужи. По-особенному мягко и тактично выплыло из-за облаков солнце, лес с готовностью расцвел в его закатных лучах тысячами искорок.

— Не верьте фразе «Предупрежден — значит вооружен». Это верно лишь отчасти. Трудная работа начинается не тогда, когда вы получаете желаемое, а когда вы начинаете себя готовить к его получению. Свалившаяся с неба манна — не дар, а проклятье для негармоничного человека. Даже если ему заранее покажут, что может произойти в будущем, он все равно продолжит надеяться, что сумеет обойти самого себя и те препятствия, что увидел. Это иллюзия. Вы, конечно, можете не верить, но это так.

— Я верю. Вот только что же получается…

Марика поерзала на пеньке, глядя, как сушняк, занявшись от пламени спички, начал чадить.

— Пока не станешь готов, то и просить нельзя?

— Почему нельзя? Можно. Просите.

«Угу, просите, если хотите. Себе на радость».

Она поняла, что он хотел сказать, и умолкла.

Покачивалась на ветру развешанная на веревке одежда: две палки и крепкая леска, удобно. Видимо, хозяин и сам сушил здесь выстиранные вещи.

Костер занялся. Проводник поднялся и отряхнул руки.

— Я схожу в дом, принесу колбасы — это все, что у меня есть с собой. Основная еда хранится в другом домике, том, что выше в горах. Этот я называю летним. Подождете?

— Конечно.

Марика, смущенная вежливым к себе отношением, покосилась на рюкзак. Ей вдруг тоже захотелось чем-то поделиться.

— У меня ведь есть котелок, может, смогу угостить вас кофе?

— Хорошо. Тогда принесу кружки.

Мужчина кивнул и направился к крыльцу.

Марика непроизвольно залюбовалась крепкой высокой фигурой в джинсах и тяжелых ботинках. После того как Майкл скрылся в дверях, огляделась вокруг и глубоко втянула аромат свежести и мокрой листвы.

Хорошо. Красиво. Маленький домик на поляне в чаще, костер, приятный собеседник и минута покоя. Похоже на сказку. Или маленькую передышку перед новой дорогой, перед очередным рывком в неизвестность.

Потрескивали сучья, ветер играл с дымком: то кидал его в сторону сохнущей толстовки, то уносил в сторону дома. Покачивался подвешенный на плетеных веревках у верандной балки белый цветочный горшок, радостно болтались вместе с ним два оранжевых цветка.

Марика нагнулась к рюкзаку и расстегнула замок…

Майкл улыбался хорошо: широко, открыто, искренне. Чуть с насмешкой, но по-доброму.