Хроники Края. Громобой - Крис Риддел

– Что?! – взревел он. – Да это бунт!

Прутик вздрогнул и повесил голову.

– О, отец, – простонал он. – Если мы выберемся из этой передряги живыми, простишь ли ты меня когда-нибудь?

Столкнувшись с неукротимой яростью капитана, Хитрован сохранял ледяное спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза ярко блестели за стеклами стальных очков.

– Это не бунт, – сказал он, вынимая меч из ножен. – Просто перемена власти.

Буль угрожающе зарычал.

– Это происки Лиги, – прохрипел Облачный Волк. – Неужели все так далеко зашло?

Тут «Громобой» накренился на левый борт и резко потерял скорость. Край бури настигал их. Облачный Волк опустил кормовой противовес и поднял сразу и фок, и кормовой парус. Воздушный корабль снова рванул вперед.

Капитан повернулся к Хитровану:

– А ты вообразил, что способен управлять «Громобоем»? Да?

Хитрован растерялся.

– Ты дурак, Хитрован! – продолжал Облачный Волк. – Какой толк Лиге от грозофракса? Ну-ка, ответь мне! Им нужен пылефракс, но никто не знает секрета его производства.

– Напротив, – возразил Хитрован. – Лига Свободных Купцов и Предпринимателей готова хорошо заплатить за грозофракс. Очень хорошо. А так как ты не согласен доставить груз им, то это сделаю я. И вот увидишь, остальные встанут на мою сторону, когда узнают, что поставлено на карту.

Окурок сделал шаг вперед. У Буля задрожали кончики ушей. Облачный Волк схватился за меч.

– О Небо! – воскликнул капитан. – Ты что, не слышал меня? Лиге нет никакой пользы от грозофракса. Они просто хотят, чтобы он не достиг казначейства, ибо, если это произойдет, Санктафракс вновь обретет равновесие и выгодный им союз с дождеведами развалится.

Хитрован сильнее сжал в руке меч.

– Они обманули тебя. Они хотят, чтобы ты проиграл!

– Ты лжешь! – вскричал Хитрован и, обернувшись к Окурку, повторил: – Он лжет!

Облачный Волк воспользовался моментом. Он вытащил меч и бросился на Хитрована:

– Ах ты, предатель!

Но Окурок оказался проворнее. Когда капитан сделал выпад, он поднял свое копье – большое и тяжелое, какое и положено сильному плоскоголовому гоблину, – и прыгнул между ними. В воздухе раздался звон металла, когда капитан и плоскоголовый сошлись в смертельной схватке.

Лязг! Лязг! Лязг! Завязался свирепый и стремительный бой. Облачный Волк ревел от ярости.

– Гром и молния! – рычал он. – Я вас обоих выброшу за борт! – Он отражал удары усиливающего натиск Окурка. – Я перережу ваши глотки и вырву из груди ваши коварные сердца…

– Ву-а-а, ву-а-а! – зарычал толстолап и порвал несколько толстенных веревок, привязывавших его к штурвалу.

«Громобой» бросило вниз и развернуло. Если его отнесет к краю, где буря бушует всего сильнее, то корабль разлетится в щепки.

– Нет, Буль! – крикнул Облачный Волк. – Я в порядке. Ты должен держаться курса!

Крики, лязг металла, грохот сапог – Прутик не мог поверить тому, что слышит. Его отец сражается в одиночку? А где же остальные, почему они не идут на помощь капитану?

– Тем Кородер! – завопил Прутик и снова отчаянно заколотил по двери. – Железная Челюсть!

Неожиданно дверь распахнулась. Прутик полетел вперед и мгновенно был подхвачен Хитрованом.

– Я приказал тебе держать язык за зубами, – прошипел он, выкручивая мальчику руку за спину и приставляя к горлу нож.

– Что… что происходит? – выдохнул Прутик.

– Скоро сам узнаешь, – процедил сквозь зубы Хитрован, толкая его впереди себя по палубе. – Делай, что я говорю, и останешься цел.

Он тащил трясущегося от страха Прутика по верхней палубе и далее по узкому трапу, который вел на капитанский мостик. Сцена, открывшаяся глазам мальчика, наполнила его ужасом.

Облачный Волк и Окурок сражались. Горящие глаза, сжатые зубы – они бились не на жизнь, а на смерть. Оружие лязгало так яростно, что голубые искры молний перемежались желтыми – от ударов железа о железо.

Прутику хотелось прыгнуть вперед и сражаться рядом с отцом, чтобы перебить злобных мятежников, осмелившихся поднять руку на самого Облачного Волка.

– Спокойнее, парень, – прошипел ему в ухо Хитрован и сильнее надавил ножом на горло. – Если тебе дорога жизнь.

Прутику стало страшно. Бой не прекращался, а он не мог ни смотреть, ни отвернуться. То казалось, что одолевает Окурок, но затем преимущество переходило на сторону Облачного Волка. А тем временем буря усиливалась. Мелькали молнии, освещая сгущающиеся тучи и отражаясь в сверкающих клинках.

Драка не отличалась мастерством и изяществом. Окурок рубил и размахивал копьем, подавляя противника грубой силой. Прутик напрягся, наблюдая за тем, как Облачного Волка оттесняют к борту.

Хитрован, опасаясь, что мальчишка собирается закричать, зажал ему рот.

– Терпение, – прошептал он. – Скоро все будет кончено. А затем я займу свое законное место на «Громобое». Капитан Хитрован, – задумчиво произнес он. – Прекрасно звучит.

«О, отец, – в отчаянии думал Прутик. – Что я натворил!»

– Тем! – услышал он крик капитана, покрывавший раскаты грома и лязг клинков. – Железная Челюсть! Колючка!

Но никто из пиратов не слышал его. Они были заняты спасением корабля, который все больше и больше терял равновесие.

– Паруса! – прогремел Тем, натягивая трос. – Железная Челюсть, проверь спинакер, пока я закрепляю грот. Колючка, позаботься об этих проклятых веревках!

– Летучие скобы застряли, – отозвался Колючка, а небесный корабль продолжало раскачивать и подбрасывать. – Железная Челюсть, ты можешь мне помочь?

– У меня то-ш-лько две р-ш-уки! – проворчал тот. – И если я ау не рас-пута-ш-ю эти нижние ау веревки, то мы все ау обречены.

В это мгновение особенно свирепый порыв ветра ударил в правый борт корабля. Железная Челюсть заорал, когда «Громобой» накренился и трос вырвался у него из рук. А на другом конце корабля Облачный Волк потерял равновесие и, покачнувшись, пролетел над палубой.

– Ву-а-а! – зарычал толстолап. Если другие члены экипажа не могут прийти на помощь капитану, то он сделает это.

– Нет, Буль! – задыхаясь, крикнул Облачный Волк, когда корабль качнуло снова. – Держи штурвал, или все мы погибнем. Это приказ.

Слезы заволокли глаза Прутика. Даже сейчас Облачный Волк больше беспокоился о команде, чем о себе. Какой он отважный, какой благородный! Он, Прутик, недостоин такого отца!