Четыре Сына. Рождение легенд - И. Барс

– Да ты не бурли. Была у него в глотке одна дыра, стало две, – хохотнул скорпус. – Да и давненько мне уже хотелось ножом-то почесать эту паскуду. А тут такой удобный случай подвернулся.

Эти слова повергли Белого в шок. Стоящий же позади Черный и вовсе как-то болезненно посерел.

– А если бы тебя увидел кто?

– Ты кого-то здесь видишь? То-то и оно. Люди обходят особняк Атонаха стороной, будто вся улица чумная.

– И что теперь делать с трупом?

– Оттащим…

– Сделай с ним то же самое, что и с Ветром, – подал голос пришедший в себя Бирм.

– Это не так-то просто… – проворчал себе под нос Дамаск, вспоминая какую слабость ощутил, после всех тех процедур, которые он устроил в доме.

Не все было так безоблачно при использовании магии, она отнимала много сил. Однако Белый все же подошел к Дыре и начал трудоемкую процедуру по изменению состава кожи мужчины.

Шах с интересом наблюдал, как охранник растворяется в воздухе и с внутренним восторгом понимал, что Белый необычайно силен. Теперь собственный план побега не казался ему способом отчаянного самоубийства.

– Так вы Ветра порешали? – поинтересовался скорпус, когда Дыра и кровь на земле полностью исчезли, а Дамаск устало распрямился в полный рост, опасно качнувшись.

Но вопрос Шаха быстро привел Белого в чувство, и он, насупив брови, вперился в него тяжелым взглядом.

– Никого мы не порешали! Вырубили его просто. Мы не убиваем людей!

– Это пока, – презрительно хмыкнул скорпус, затем, подкинув нож в воздух, ловко его поймал и засунул за ремень. – Ладно. Пора делать ноги. Баба Роза уже должна ждать нас у себя. Белый, было бы здорово, если б ты сделал себя, Черного и мелкого невидимыми.

Дамаск возмущенно засопел.

– Да вы вообще что ли! У меня только сегодня способности пробудились! Это тебе не ножами кидаться!

Шах равнодушно пожал плечами, направившись вдоль по улице, показывая направление.

– Ножами кидаться не так-то и просто… Ладно, придется идти окольными путями.

– Да уж… Слушай, а как у тебя магия работает? Я вот могу управлять только воздухом да огнем. Тяжело, правда, но могу. Я вот когда пытаюсь что-то колдонуть, вижу над огнем такой мерцающий отблеск и с ним начинаю работать. С воздухом сложней, приходится долго сосредотачиваться, а когда это получается, он будто густеет (ну ты видел, когда жара и над дорогой такой дрожащее мерцание, вот так, примерно, мне видится), и я его могу толкать тогда. А у тебя как? Как ты вообще смог заставить исчезнуть кровь и Ветра с Дырой? Это ж в голове даже не укладывается!..

Сидя на скрипучей деревянной кровати в небольшой трактирной комнате, под самой крышей, в "Дикой Розе", Бирм никак не мог успокоиться после рассказа Дамаска о том, что произошло в заброшенной бухте. Белый в красках расписал и о коварном плане Щербета, и о его смерти, и о том, как именно он выбрался из ловушки, как встретил Шаха и почему решил взять его с собой.

На Керибюс уже опустилась ночь. Как только Шах привел их в "Дикую Розу", он тут же убежал, сказав, что вернется завтра вечером. Баба Роза, красивая рыжая женщина, была очень добра с мальчишками, говорила мягко, ласково и постоянно шутила, показывая комнату и накормив их горячим вкусным мясным рагу с хлебом и вишневым компотом. Насытившись, Ганс почти сразу заснул и теперь тихо сопел на одной из трех жестких кроватей, а Бирм и Дамаск полушепотом обсуждали все произошедшее и дальнейшие планы.

Время перевалило за полночь, и, когда у них уже не ворочались языки от усталости, мальчишки решили, что пора спать. Дамаск проснулся от того, что кто-то неуверенно тряс его за плечо. Продрав глаза, он различил в ватной темноте глухой ночи маленькую фигурку, склонившуюся над его кроватью.

– Белый, Белый, Белый… – тихо шептал бесполый голосок.

– Что? Что? Что!? – раздраженно ответил Дамаск, оперевшись в кровати на локоть.

После тяжелого дня и магии, которая выпила из него львиную долю жизненных сил, юный маг чувствовал себя разбитым, усталым и несчастным. Все болело, как после тяжелой работы на рудниках у каптов. Так что кроме чувства неприязни и злости, Дамаск к своему ночному гостю не испытывал.

– Вам надо бежать, Белый! Атонах приказал перевернуть вверх дном весь Керибюс, и Верхний и Нижний! Вороны прочесывают все кабаки, трактиры, публичные и заброшенные дома, каждый закуток! Скоро они придут сюда! Бегите, Белый!

Сон вышибло из Дамаска, а сердце забилось, как раненная птица.

– Ты кто вообще?

– Это я! Шлепок!

Сначала Белый испугался и испугался сильно. Но когда голова начала работать, он вспомнил, что ему говорил Шах. Главарь Скорпусов сразу их предупредил о таком развитии событий. Главная их задача заключалась в тихом сидении в течение двух дней, даже если Вороны придут прямо в Розу.

– Все нормально, Шлепок, – откидываясь на подушку, намного спокойнее произнес Дамаск. – Нас здесь никто не найдет, так и было задумано.

– Найдут, Белый! Ветер лично этим занимается. Они поймали Шаха…

Дамаска будто ледяной водой окатили. Он резко сел в кровати и уставился на темное пятно лица Шлепка.

– Как поймали?!

– Они и меня схватили, но Шах помог мне сбежать (за мной следили не так как за ним), сказал, где вас найти, и что передать.

– А как они поняли, что Шах с нами за одно!?

– Ветер видел его перед особняком, когда шел к Атонаху. Еще меня видел, когда я был в саду. Они точно не знают в сговоре вы с Шахом или нет, но его задержали, и теперь его пытает Палач.

Пытает Палач! Это же первый садист после Щербета! Дамаск почувствовал, как на лбу выступили холодные капли испарины.

– Белый, в чем дело? – раздался ворчливый голос Бирма с соседней кровати.

Он лежал лицом к стене и даже не повернулся, чтобы посмотреть, что происходит в комнате. Очевидно, прошедший день, тоже поубавил в нем прыти.

– Вставай, Черный! – в полный голос сказал Дамаск, вскакивая с постели.

– Чего? – удивленно прохрипел он спросонья, слегка обернувшись через плечо и глазами щелками выглянув из-под одеяла.

– Реще, Черный!! Ветер скоро будет здесь!

Как Бирм с грохотом вываливается из кровати, Дамаск уже не видел, подбегая к Гансу и аккуратно будя мальчика, чтобы не испугать. Малыш сонно позевывал, пока Белый натягивал на него маленькие синие шароварчики, с желтыми узорами по бокам. Он не капризничал и ничего не говорил, за что Дамаск, в глубине души, был ему очень благодарен.

– Атонах узнал, что мы в "Дикой Розе"? – напяливая штаны, спросил Черный.

Белый замер. Затем повернул голову на Шлепка.

– Он знает, что мы в "Розе"?

– Нет…