Безликий - Павел Корнев

Как ее, Жанна? Она самая.

– Жан-Пьер! – всполошилась слишком уж наблюдательная танцовщица. – Что с тобой?!

Я беспечно улыбнулся в ответ.

– Пустяки, просто царапина. Черт дернул заняться починкой черепицы. Не мое это, просто не мое.

– Давай я забинтую!

– Шутишь? Чтобы я ходил как раненый солдат?

– А лейкопластырь?

Идея показалась здравой – не стоило выставлять рану на всеобщее обозрение, слишком уж быстро она подсыхала и затягивалась.

– Лейкопластырь? – хмыкнул я. – Отличная идея!

– Идем!

В общей гримерке никого не оказалось. Жанна прикрыла рассечение кусочком бинта, а сверху крест-накрест наклеила две полоски лейкопластыря. Вид у меня после этого сделался откровенно бандитским.

– Ты просто умница! – не поскупился я на похвалу.

– Подожди! – остановила меня Жанна, смочила салфетку и стерла с лица следы крови. – Вот, так гораздо лучше. Твоя Ольга точно не справилась бы!

– Моя? – притворно поразился я.

– Все вы, кобели, к ней неровно дышите. Только воображаете, что этого никто не видит!

Я обхватил Жанну за талию и улыбнулся.

– Ерунда. Мне больше рыженькие нравятся.

Танцовщица высвободилась далеко не так быстро, как могла, и беззлобно шлепнула меня по руке.

– Врешь ты все!

– И в мыслях не было! – Я отошел к двери, обернулся и пообещал: – С меня ужин.

– Говоришь так, будто я уже согласилась.

– Против моего обаяния никому не устоять!

– В зеркале-то себя видел? – прыснула от смеха Жанна.

Я прикоснулся к полоскам лейкопластыря и кивнул.

– Ну да. Тогда – когда заживет.

– Иди уже!

– Благодарю!

Я надел кепку, опустил козырек пониже на лоб и вышел в коридор. Мельком глянул в зеркало на стене и остался увиденным вполне доволен. Лейкопластырь в глаза нисколько не бросался.

Да и мало ли? Вдруг у меня там чирей вскочил?

Перекинув пиджак через руку, я заглянул в кабинет Софи и прямо с порога спросил:

– Есть новости?

– Закрой дверь, – потребовала хозяйка клуба, потом многозначительно произнесла: – Звонил Анри Фальер.

Я на миг замер, не понимая, о ком идет речь, потом прищелкнул пальцами.

– Ах да! Фальер! Чего он хотел?

– Он готов заплатить сто тысяч.

– Когда?

– Сегодня – завтра.

Я опустился на диванчик и шумно выдохнул.

– Однако!

– Сто тысяч решат все наши проблемы.

– Денежные проблемы.

– Дело всегда в деньгах, не ты ли так говорил? – напомнила Софи.

«Дело всегда в деньгах, но лишь пока речь не заходит о власти», – мог бы возразить я, но промолчал. Между деньгами и политикой – очень тонкая грань, подчас совершенно незаметная со стороны.

Я потер переносицу и предложил:

– Почему бы не передать ему документы прямо в банке?

– Жан-Пьер! Тебя слишком сильно стукнули по голове? – округлила глаза Софи. – Если Анри узнает, где хранятся бумаги, то сможет все переиграть! А так ты придержишь их у себя. Даже если в клуб нагрянет полиция, они ничего не найдут.

– Фальер не отдаст деньги просто так. Ему понадобится подтверждение.

– Оставлю титульный лист.

– Может сработать, да, – кивнул я и поморщился от боли. – Когда поедем в банк?

Софи поднялась из-за стола, налила в стакан шерри, выпила и лишь после этого ответила:

– Прямо сейчас.

Ей было откровенно не по себе, и немудрено – куш на кону стоял изрядный.

– А что с табаком? – спросил я.

– Жиль занимается этим.

– Джимми Чен?

– Звонит не переставая, но я ему не доверяю. Фургон бросили на соседней улице, его уже вернули хозяевам, – сообщила Софи и взяла с вешалки шляпку с вуалью. – Лука и Гаспар поедут с нами. Антонио присмотрит за клубом, но в любом случае мы вернемся задолго до вечернего представления.

– Пистолет взяла? – напомнил я.

Софи достала из сумочки двуствольный дерринджер двадцать пятого калибра, показала мне и спрятала обратно. В этот момент приоткрылась дверь и в кабинет просунул голову Лука.

– Все готово.

– Экипаж у крыльца? – спросила госпожа Робер.

– Да.

– Мы выйдем через черный ход, а вы подберете нас на другой стороне квартала. Отъезжайте от клуба прямо сейчас, – распорядилась Софи и позвала меня: – Жан-Пьер, идем! Тебе еще надо переодеться.

Мы заперли кабинет и отправились в костюмерную. Тетенька-кубышка в присутствии хозяйки ворчать не решилась и быстро подобрала мне новую сорочку. Я переоделся, рассовал оружие и мелочовку по карманам и спросил у Софи:

– Не хочешь сменить наряд?

Синее платье хозяйки клуба было длинным и очень узким; передвигаться в нем можно было исключительно маленькими шажочками, да оно так и называлось – «хромое».

Ох уж эта дань моде!

Софи посмотрела на себя в зеркало и кивнула.

– Пожалуй, ты прав.

– Подбери что-нибудь практичное и не слишком броское, – предложил я и, понизив голос, добавил: – Возможно, придется убегать.

Анри Фальер сказал, что раздобыл сто тысяч, но так ли это на самом деле? Вдруг он просто подрядил кого-то проследить за нами и отобрать бумаги Дизеля? Нельзя ведь исключать, что полицейских в прошлый раз подослал именно он. В этом случае, чтобы скинуть с хвоста возможную слежку, будет недостаточно просто выйти через черный ход.

Софи задумчиво взглянула на меня, затем указала на дверь.

– Выйди!

– Разумеется, кузина.

Я покинул костюмерную комнату, прислонился плечом к стене, раскрыл блокнот и задумчиво прикусил кончик карандаша. Сразу обругал себя за эту привычку и начал зарисовывать налетчиков, которых успел рассмотреть на заднем дворе. Никаких особых подробностей припомнить не получилось, поэтому с почеркушками закончил очень быстро. Софи к этому времени еще не вышла. Судя по всему, с выбором наряда возникли определенные затруднения. Чего и следовало ожидать.

Я покачал головой, вернулся к рисованию и начал короткими быстрыми штришками набрасывать на новом листе три женские фигуры: Софи, Ольги и Жанны.

Кузина выглядела наиболее фигуристой и высокой. Рыжая танцовщица почти не уступала ей ростом, но при этом была самой худощавой из всех. А вот телосложение русской примы оказалось максимально близким к идеалу античной красоты.