Синдром отличницы - Елена Ромова

— Кофе, доктор Такер? — посмотрите-ка, я — сама услужливость.

До того момента, как я заговорила, этот человек вряд ли обратил бы на меня внимание. Он был слишком занят двадцать четыре часа в сутки, по большей части, собственными размышлениями. Однако моя инициатива не осталась незамеченной. Острый взгляд скользнул на мое лицо.

— Вижу, спала ты неплохо, — процедил он тихо, распахивая дверцу кабинета. — За мной.

Я вошла следом, наблюдая, как он снимает черное пальто и перчатки.

— Рад, что ты освоила кофеварку, — бросил небрежно и язвительно, — у Гареда на это ушло больше времени, — взглянул на меня еще раз, пытаясь понять, что я чувствую.

Напрасно, я всеми силами старалась ничем себя не выдать.

— Сядь.

Это прозвучало не как: «Присядь, пожалуйста, Лимма», а как чертова команда: «Сидеть!»

— Вчера я был слишком занят, чтобы поговорить с тобой.

Стул, на который я плюхнулась, стоял далеко от стола, и сидела я на нем неестественно прямо, как школьница.

— Не против, если я закурю? — о, мужчина не стал даже слушать моего тихого «конечно, нет», сев за стол и достав пачку сигарет.

Я готова даже глотать дым, потакая дурным привычкам Такера, лишь бы понравиться ему.

— Здесь сложно работать, новенькая, — проговорил он, — особенно если учесть мой характер и мою репутацию. Первое будет доставлять тебе неудобство постоянно, второе — время от времени.

— Хорошо.

— Я смотрю, ты готова на все, — усмехнулся он, — как и обещала. Но для начала запомни кое-что: я не даю шансов. Если ты здесь, это гребаное чудо для тебя, ясно? Есть определенные причины, побудившие меня передумать и взять тебя на работу. От новичков я обычно требую соблюдать определенные правила. Первое: слушать то, что я говорю и выполнять. Второе: засунуть свою исключительность себе в задницу. Третье: забыть о том, что твой рабочий день нормированный. Четвертое: выражать мнение только тогда, когда я сам попрошу об этом. И пятое: ни с кем не болтать о работе. Если будет нарушено хоть одно из них, вылетишь отсюда к чертовой матери.

Сухо и предельно ясно.

— Я предпочитаю черный кофе, — продолжил мужчина, наслаждаясь сигаретой и не спуская с меня глаз, — он должен стоять на моем столе каждое утро. Всегда.

— Конечно, но… — запнулась.

— Что «но»?

— Я приехала сюда, чтобы заниматься наукой, а не готовить кофе.

— Сомневаюсь, что ты годишься на что-то большее.

Ух, какого терпения мне стоило сохранить выражение лица спокойным и не дрогнуть.

— Я рассчитываю, что смогу доказать вам обратное.

Такер усмехнулся.

— Можешь рассчитывать и дальше.

И снова я усмирила гордость, сжав челюсти до боли и быстро моргнув пару раз, чтобы вернуть самообладание.

— Буду предельно откровенен, — мой руководитель ни разу не изменил своему строгому, назидательному тону: — Настроен я скептически. Именно потому, что хорошо знаю ситаек. И их некоторые… особенности. Советую не усугублять, то есть никаких обтягивающих задницу штанишек и ярких блузок с глубоким декольте, из которого вываливаются сиськи. Никаких интрижек на работе с моими подчиненными, у которых от вида ситайской девочки может случиться эрекция. Я бы даже запретил тебе косметику, но смотрю, ты ей не пользуешься. Волосы только в пучок или хвост. Халат ниже колена.

— Ясно, доктор Такер.

— Срок твоей стажировки — три недели. За это время я рассчитываю узнать, чего ты стоишь. Если я буду разочарован, не надейся на рекомендательное письмо. Все свои новаторские разработки, исследования и предложения держи при себе и даже не смей думать, что меня заинтересует эта чушь…

Мои зрачки расширились, а рот приоткрылся, чтобы оправданно возмутиться.

— Что, Лессон? Не думала, что все окажется так? — издевательски бросил Такер. — Я устал от непризнанных гениев, которые заваливают меня своим бредом, и не думаю, что в двадцать лет ты стоишь на грани прорыва в биомедицине.

— Но, доктор…

— Избавь меня от нытья, — отмахнулся он. — Если мне нечем будет заняться, я тебе сообщу. На данный момент мое время расписано по минутам.

Я не смогла удержать разочарованного вздоха. Мои плечи опустились, взгляд уперся в пол.

— Курировать тебя будет Велман. Ко мне попрошу никаких вопросов. Если я занят, я совершенно забываю о корректности. Ради нашего обоюдного спокойствия, не стоит утруждать меня своим постоянным присутствием. И поменьше всех этих женских штучек: истерик, флирта и тому подобное. Терпеть не могу этого.

— Я учту.

— Безмерно рад такому одолжению с твоей стороны. А теперь, раз мы поняли друг друга, принеси мне кофе. Черный. Без сахара.

У меня не было сил подняться со стула. Признаюсь, я была раздавлена. Три недели бесконечной варки кофе и услужливых: «да, доктор Такер» — разве этого я хотела, уезжая из Каптики?

Мужчина погасил окурок в пепельнице и уставился на меня.

— Лессон, ты уснула? — осведомился раздраженно.

Я вскинула голову, кусая губы в порыве страшного смятения. Если сейчас не скажу ему то, что должна сказать, то навеки останусь девчонкой на побегушках.

— Доктор Такер, я ни в коем случае не возражаю, просто у меня есть материал, который, может быть, вас заинтересует. Да, я понимаю, что вы сталкиваетесь с подобными просьбами по сто раз на дню, но я…

— Видимо, ты плохо слушала, — строго сказал мужчина, отставляя пепельницу, — то, что я говорю, не обсуждается.

— Даже если…

— Всегда. Мне стоит повторить это еще раз специально для тебя, Лессон?

Мое «быть предельно вежливой, доброжелательной, тактичной и любезной» дало солидную трещину.

— Но послушайте, я ведь не студентка и не…

— Второй день здесь, и уже пытаешься пустить коготки? Я же сказал: без истерик.

— Мои исследования…

— Катись с ними к дьяволу. Так понятно? — этому человеку было глубоко плевать на все мои стремления и мечты, он топтал их с удовольствием. — Твоя работа сейчас заключается в том, чтобы я был доволен качеством кофе и тем выражением лица, с которым ты мне его приносишь. Это предельно ясно для ситайской девочки?

Пропади все пропадом! Я сорвалась.

— Неужели вся проблема в том, что я ситайка?

Глаза Такера расширились. Он прекрасно видел, как я млею и робею перед ним, и то, что я сейчас себе позволяла, его немного обескуражило.

— Нет, это еще не вся проблема, — проговорил он, снова препарируя меня взглядом. — Но, если меня просят об откровенности, я обычно не отказываю. Я почти уверен в том, что я зря трачу на тебя время. Будучи практикующим врачом, я отлично знаю особенности ситаек, и не стоит мне говорить, что мозги у них встают на место раньше тридцати. Пока ты будешь думать своей тесной вагиной, я не намерен решать проблемы, которые непременно создаст одно лишь твое пребывание здесь.