Берегиня Иансы - Марина Ефиминюк

Тут я и почувствовала слежку за собой. На секунду дыхание перехватило от страха и закололо под ребрами. Кто смотрит? Хранитель какой признал или же стражи? Чуть оглянувшись, вроде случайно, я приметила двух типчиков, не сводящих с меня глаз. Лица оба имели весьма гнусные, с напомаженными блестящими усиками. На кудрявых головах обоих скособочились дешевые картузы. На шеях зеленели свеженькие амулеты-щиты от арбалетных болтов. Здоровяков единственно отличал рост, один молодец макушкой доставал другому до плеча.

Признаться, в первый момент я испытала буквально нечеловеческое облегчение. Потом стало смешно. Похоже, своей неловкой кражей, не обогатившей меня ни на медяк, я перебежала дорогу местным умельцам, и те теперь жаждали расправы над незнакомой выскочкой.

Скорее всего, высокий, с большими, совсем неворовскими руками и слишком толстыми короткими пальцами, промышлять карманником вряд ли мог – сноровки бы не хватило. Он лишь наваливался на жертву своим богатырским весом, и пока незадачливый покупатель рвал глотку на «неуклюжего увальня», низкий без особых препятствий и вытаскивал кошель. Ловко, но неоригинально. Самый «смак» в карманном деле – незаметно буквально на мгновение прижаться, развязать шнурок кошелька и быстро спрятать чужое богатство себе в карман. Вот настоящее искусство, которое, собственно, я и продемонстрировала всего пять минут назад. Наверное, обворованный купец уже обнаружил кражу и довольно улыбается в бороду, радуясь, как малое дитя, что провел наглых воришек.

Уходя от преследования, я петляла между рядами и старалась затеряться в толпе. Но когда поняла, что не могу оторваться, спряталась под прилавком, нюхая тухлые рыбьи потроха, чем развеселила до слез усатого торговца. Когда мужички, три раза пробежав всего в сажени от меня, сдались, я дала деру.

Знать бы, к чему приведет моя шалость с пустым кошелем, в жизни бы не сунулась в чужие владения. А пока передо мной стоял темный добротный дом с высокой изгородью, вновь отремонтированным крыльцом, сожженным до основания сараем во дворе и свернутой с петель калиткой. Видать, ростовщик не так давно пережил набег местных жителей. Знакомая картина. Сначала закладывают последние ценности, а потом пытаются их силой вернуть. Глупо и неосмотрительно. Не сомневаюсь, зачинщики теперь гниют в исправительном доме, ведь все скупщики крепко повязаны с местной властью и платят ей неплохую мзду.

Из дверей, едва не сбив меня с ног, выскочила высокая заплаканная женщина. Она быстро покрыла растрепанную голову застиранным платком и кинулась прочь от проклятого места и ненавистного хозяина заведения. Я же, наоборот, весьма уверенно шагнула внутрь темной и очень душной горницы. Убранство приемной не отличалось особым шиком: большой прилавок с вытертым сукном, шкафы у стены, занавешенные зелеными портьерами окна. Вокруг пахло старьем и приторным жасмином охранного амулета от воров, висящего на притолоке вместо подковы. Свое присутствие ростовщик выдал тихим, будто мышиным, шуршанием в углу.

– Эй, любезный! – окликнулаего я.

И предо мной явился занимательный господин с блестящими, гладко причесанными на идеально ровный пробор волосами, с усиками, острыми кончиками щеголевато топорщившимися вверх, к щекам. Мятый мешковатый камзол делал ростовщика похожим на конторского счетовода, а черные нарукавники только усугубляли представление.

– Ко мне-с? – тихим, каким-то неприметным голосом спросил хозяин. – Добро пожаловать, так сказать.

– Я бы не стала желать добра пришедшему к ростовщику, – хмыкнула я, а Страх Божий нетерпеливо зашевелился в суме.

– Чего хотите-с? Продать, купить-с?

– Продать. – Я так быстро подошла к столу, что господин испуганно отшатнулся. – Меня зовут Наталья Москвина, и я хочу продать браслет Королевская Невинность.

Нового знакомого перекосило, а кадык на тонкой шее, нелепо торчащей из крахмального ворота рубахи, быстро заходил.

– И почему я, некоторым образом, должен вам верить-с?

– Ага, – кивнула я и решительно развернулась. – Хорошо. Думаю, в Истоминском меня встретят с большими почестями.

– Эй! Постой! – поспешно окликнул тот, и его каблуки застучали по деревянному, давно не мытому полу. – Чего так-с горячиться? Покажи товарец, поговорим-с!

Я широко и довольно ухмыльнулась, пока ростовщик рассматривал мой затылок, а потом с самым безразличным видом вернулась. Мужчина вытянул длинные худые руки вдоль тела и резко мотнул головой.

– О вас, любезная госпожа, некоторым образом, наслышан-с. Позвольте отрекомендовать-с себя. Прохор Погуляй-с! Оценщик, ювелир-с, некоторым образом.

– Ростовщик, одним словом, – подытожила я и тут же перешла к делу, полагая, что официальная часть закончена и теперь мы оба знаем – друг перед другом стоят два отменных негодяя, обманувших в своей жизни не один десяток доверчивых бедолаг. – За Невинность хочу семьсот золотых, но сразу предупреждаю, браслет подпорчен, потому и отдаю так дешево.

– Посмотреть бы-с.

– На картинках не раз видел.

– Сто золотых-с.

– Ты шутишь?

– Триста-с.

– За эти деньги я тебе его даже показывать не буду! Семьсот моя последняя цена! – отрезала я. – Вставишь горный хрусталь, никто подмены не заметит, за полную стоимость сбудешь.

Сумка на плече зашевелилась с двойным усердием.

– Хорошо-с. – Ростовщик схватился за сердце. – О боже! О боже! Ну пусть, ну пусть, ну… Триста пятьдесят-с! – выдавил он предсмертным шепотом.

– Вот уж не надо грязных торгов. За такие вещи не торгуются! – Страх самым непостижимым образом изловчился и через ткань схватился зубами за цепочку, болтающуюся у меня на поясе портов вместо ремня.

– Ладно, четыреста! Вы режете меня без ножа-с!

– Ладно, шестьсот девяносто, – сдалась я, испугавшись, что несчастного хватит удар и я совсем не получу денег. – И золотые все пересчитаем.

– Ну хотя бы шестьсот, – всхлипнул тот. – И дай же на него глянуть-с, хоть одним глазком.

– Деньги отдашь тут же?

Он истерично закивал, отчего на макушке затопорщилась блестящая слипшаяся прядка.

Демон звучно завыл и так дернулся, что сумка со шлепком слетела на пол и укатилась к стене. Погуляй изумленно кашлянул.

В царящей тишине Страх неожиданно громко тявкнул, отчего и я, и Прохор вздрогнули.

– Хорошо, я сегодня уступчивая. Шестьсот пятьдесят, и сам снимай браслет с шеи болотного демона, – облизнув губы, быстро предложила я.

– Чего? – крякнул Погуляй.

Я наморщила лоб:

– Видишь, сумка шевелится и тявкает? Вон там и есть браслет.

– Внутри собачка-с? – с надеждой прошептал мужичишка.

– Некоторым образом… Там премилый зубастый кобелек с несговорчивым характером. Браслет на нем. Пришлось подстраховаться: у зверя-то украшение не отнимут. Хотя его прежний хозяин предупреждал, что бесу нельзя блестящие штуки вешать: он, как ворона, расставаться не хочет.