Пробуждение Зеркала - Елена Ворон

— Слава богу. — Мстислав безрадостно улыбнулся. — Вот бы выяснилось, что я украл твою невесту!

Дэсс прикрыл глаза, успокаивая сердце и дыхание. Хвала Милосердному, не о Соне речь.

Глайдер снизился и лег на площадке возле огромного синевато-прозрачного купола. На его поверхности вспыхивали синие искры, внутри смутно белели несколько зданий, горели фонари, темнели кроны деревьев. Вокруг был парк — чернее черного, пронзенный лишь одной освещенной аллеей.

— Прибыли. — Мстислав по своему обыкновению просканировал пространство. — Все чисто.

Они вышли из глайдера и пересекли площадку, остановились возле купола. У Дэсса возникло ощущение, что из-за прозрачной синеватой дымки с искрами на него смотрят невидимые глаза, а по телу шарят такие же незримые пальцы.

— Это силовая защита? — спросил княжич.

— Она самая. У Элеоноры Брандт лечатся важные-преважные господа, которые боятся грабителей, журналистов и собственного чиха.

Силовой купол снизу доверху прорезала черная щель, приглашая войти.

— Проверка закончена, — сообщил Мстислав. — Идем.

Зашагали по неярко освещенной аллее. Под ногами белела квадратная плитка с полосками травы по периметру, по сторонам благоухали лежащие прямо на земле цветы. Каждый был ростом с тарелку, и над ними вились ночные мотыльки.

Телохранитель привел Дэсса к зданию, где, словно бдительные глаза, светились несколько окон, а на первом этаже сиял холл с прозрачными стенами. В холле стояло множество растений в кадках, между ними — мягкие диванчики.

Двери открылись, изнутри пахнуло мокрой листвой и цветами. Мстислав прошел среди растений и диванов, поднялся по широким ступеням к стойке администратора; Дэсс приотстал, озираясь. Стены холла были отделаны зеркалами, в которых отражалась богатая листва ухоженных растений. Цветов было немного — две чаши возле стойки, за которой восседала строгая Зоя в зеленой шапочке и зеленом же халате. Желтая пена кудряшек обрамляла усталое лицо с темными подглазьями. Зеркальная стена позади отражала спинку кресла, напряженно развернутые плечи Зои и сползшую заколку в ее кудряшках.

Мстислав оглянулся на княжича:

— Не отставай.

Дэсс поднялся по ступеням.

— Госпожа Крашич просила, чтоб вы зашли к ней оба, — сухо проговорила Зоя.

— Зачем? — сдвинул брови Мстислав.

Зоя надменно вздернула подбородок.

— Госпоже Крашич недолго осталось жить. Наверное, она хочет попросить, чтобы господин Домино не слишком донимал ее бесценного супруга.

Мстислав подавился воздухом, сглотнул. Махнул Дэссу:

— Пойдем.

Княжич медлил, уставясь Зое за спину. Там, в зеркальной стене, проступало настоящее Зеркало.

— Идите же! — раздраженно поторопила Зоя.

Настоящее Зеркало — пока еще маленькое, но быстро разбегающееся вширь — пожирало Зою в кресле и являло напуганную СерИвку. Ее серая шерсть с черными пятнами стояла дыбом, вместо серебряных переливов — тусклый цвет дыма от сырых веток.

Дэсс отвел глаза; встретил взгляд Мстислава. Телохранитель тоже все видел.

— Идите быстрей! А то не застанете!

СерИвка в настоящем Зеркале пугалась все больше.

Княжич молча отошел и двинулся за Мстиславом к лифту.

В кабине тоже было зеркало, но оно отражало двух потрепанных, встревоженных людей.

— Нас заманили в ловушку? — спросил Дэсс.

— Вряд ли. Это очень дорогая клиника; тут особо не разгуляешься. Разве что персонал теперь состоит из одних СерИвов.

Они доехали до шестого этажа, огляделись и по узкой, скудно освещенной лесенке проскользнули на пятый. Стоя в конце полутемного коридора, Мстислав шепотом велел:

— Замри.

Княжич замер. Дежурной сестры на посту не было. Ничего удивительного, если она — СерИвка. Ночь — время сна, а Ханимун не велит растрачивать его попусту. Телохранитель долго прислушивался, затем дал знак двигаться дальше. Стеклянные двери палат были затянуты розовым шелком, за ними теплился свет ночников. По стенам горели светильники в виде красных ягод; проку от них было чуть — самих себя и то освещали неважно.

Неслышно ступая по мягкому полу, Мстислав с Дэссом прошли из конца в конец весь коридор, миновав два затемненных холла, и повернули обратно.

— Зачем мы ходим? — шепнул княжич.

— Я посмотрел, нет ли в палатах засады. Но лишних никого, одни пациенты на постелях. Вряд ли СерИвы стали переселяться в безнадежно больных людей.

— Как ты посмотрел? Сквозь стены?!

Мстислав коснулся обруча на лбу:

— У меня до черта разных приспособлений, а видеть можно по-разному. — Он помолчал, прикусив губу, и невольно замедлил шаг. — Здесь у каждого в палате видео; можно сутками с родней общаться. А Светлана попросила отключить. Чтоб ее увидеть, мне приходилось заказывать сеанс связи. За час, не меньше.

— Почему?

— Сестры накладывали ей макияж. Светка думает, что такая страшная… — Мстислав потряс головой, вымученно улыбнулся: — Уж не страшней меня.

Княжич поглядел. Лицо телохранителя в полутьме коридора было совсем черным. И несчастным.

— Слав, может, мне с тобой не ходить?

— За дверью не оставлю, — отрезал Мстислав.

Дэсс покорился.

Мстислав легонько постучал в дверь под номером 7; княжичу припомнилось, что число 7 у людей считается счастливым. Из-за стекла и розового шелка донеслось испуганное «Ах!»

Миг — и княжич остался в коридоре один, а его телохранитель уже был в палате.

— Светка!

Дэссу почудилось, будто в палате находится стеклянный дом, где стоит постель Светланы с какими-то приборами, стояками и трубками, и Мстислав разобьет этот дом вдребезги. Но нет — дом оказался из мягкого пластика с застежками, которые он в мгновение ока разнял и метнулся внутрь, упал на колени, обнял жену, ткнулся лицом ей в грудь.

— Светка… девочка моя…

Переступив порог, Дэсс тихонько прикрыл дверь и отступил в дальний угол, пригляделся к Светлане.

Белые пряди волос разметались на постели, свесились на пол; на изможденном лице белели дужки бровей, а ресницы уже высыпались. Бесцветные губы вздрагивали, как будто Светлана едва сдерживала плач. Ее маленькое худое тело было прикрыто голубовато-серой пижамой, цветом похожей на шерсть Соны, а розовые носки напомнили Дэссу отмытые в ручье пятки его исчезнувшей невесты. Напоминание было мучительным.

— Ну что ж ты, а? — спрашивал Мстислав. — Когда ты начнешь поправляться?

Из обтянутых сухой кожей рук Светланы выпало зеркальце, скатилось на пол. На столике у постели, под переплетением разноцветных проводов, была выложена женская мелочевка; княжич всегда удивлялся, когда в видео женщины полностью преображались с помощью такой вот чепухи. Или это обычные людские враки?