Взгляд Горгоны - Джулия Голдинг

— Ну, я не знаю…

Арганда счастливо мурлыкала на руках у Кассандры.

— Посмотри, какая маленькая лентяйка, — засмеялась Кассандра. Ее смех был неуверенным — он бы сказал, нервным, если бы только его мать вообще была способна на такую слабость, как эта. — Можно сказать, что она предпочла бы как раз такой вариант. Ты же не собирался устраивать их встречу под открытым небом: там слишком многолюдно.

Кол искал предлог, чтобы отказаться. Он очень ждал, когда Конни окажется в полном его распоряжении — его и Арганды, разумеется. Этот незапланированный поход казался ему очень трудным.

— Но как же быть с подъемом на скалу?

— Я брошу вам веревку и втащу вас обоих.

— Ну, тогда ладно, думаю, что я мог бы…

— Хорошо, значит, решено. — Она протянула ему грибной шашлык. — А теперь расскажи мне о Жаворонке.

Конни выбрала для побега субботний вечер, потому что Годива в это время часто слушала концерт по «Радио-3», отсылая Конни спать пораньше, чтобы ей никто не мешал. В семь часов Конни постучалась в дверь к дядюшке Хью.

— Привет, милая. — Хью выстругивал ножиком дельфина из деревяшки.

— Как красиво!

— Спасибо. Знаешь, это для тебя. У тебя же день рождения в конце месяца, верно?

— Да, верно. — Она почти забыла, что уже наступил сентябрь: ее школьные каникулы растворились в веренице уроков и часов одиночества взаперти. — Дядюшка, а можно, пока еще не стемнело, я возьму велосипед и немножко покатаюсь? — Она сложила за спиной пальцы крестиком, потому что, каковы бы ни были последствия, она знала, что до темноты возвращаться не собирается.

— Думаю, можно. — Хью пошарил в кармане жилета. — Вот ключ от ворот — велосипед не заперт. Обещай, что не поедешь далеко.

Конни протянула ладонь, ключ завис над ней.

— Конечно, я…

— Хью! — Дверь распахнулась: в коридоре стояла Годива. Даже сейчас она не осмеливалась переступить порог. — Что ты делаешь?

Почуяв неладное, Конни схватила ключ и попыталась проскочить мимо двоюродной бабки, но жесткие пальцы схватили ее за волосы.

— Уй! — взвыла Годива, потому что из волос в нее полетели искры, как от разъяренной кошки. Она выпустила волосы, но вместо этого схватила Конни за руку. — Как ты посмела! — заревела она.

— Ну-ну, Годива, не пугай ребенка. Она ничего дурного не сделала. Я просто разрешил ей немножко покататься на велосипеде.

— Ничего дурного не сделала! — воскликнула Годива, в ярости тряся Конни. — Тогда как ты объяснишь вот это? Я зашла проверить, как она, и нашла это в ее комнате. — Она протянула ему в кулаке смятые страницы.

— Немедленно прекрати, говорю тебе! — возмутился Хью, пытаясь забрать у нее бумаги, пока она не причинила им еще больший вред. — Я разрешил ей взять их и почитать.

— Ты просто не знал, что ты ей даешь, верно? — тяжело выдохнула Годива. — Но я готова поспорить, что она знала это, как только увидела их.

— Знала о чем? Конни думала, что это может быть как-то связано с геральдикой — мифические звери и все такое. — Хью казался растерянным.

При этих словах у Годивы едва не слетело с языка то, о чем она не желала говорить.

— Боюсь, что все обстоит хуже, Хью. Это в точности те вещи, которые отравляли ее разум в Гескомбе. Я не знала, что они все еще в нашем доме, я думала, что уничтожила их все. — Она повернулась к Конни. — Ты должна покончить с этим, дитя мое, или это погубит тебя. Это как… как пагубная зависимость. Ты не должна потворствовать ни малейшей своей фантазии, или ты без конца будешь возвращаться к своим разрушительным привычкам. — Она снова обратилась к брату. — Разумеется, она сегодня вечером никуда не пойдет. — Она вырвала ключ из кулака Конни и вручила его обратно Хью. — Теперь я вижу, что была к ней слишком снисходительна. Пора мне вырвать эту проблему с корнем. Конни, следуй за мной.

С замиранием сердца Конни побрела за двоюродной бабкой в свою спальню. Когда они вошли внутрь, Годива повернулась к Конни лицом.

— Начнем вот с чего: сейчас же порви это! — Она указала дрожащим пальцем на плакаты на стенах.

Конни открыла рот:

— Но почему?

— Они питают твои галлюцинации — их надо уничтожить.

— Но я не могу.

— Тогда это сделаю я. — Годива протянула руку и сорвала плакат с единорогом со стены, рассыпав кнопки дождем по комнате.

— Нет, пожалуйста, не надо!

Но Годива была беспощадна. Она порвала все рисунки и скомкала обрывки.

— Выворачивай свои вещи.

Конни села на сундук, полная решимости защищать свой фотоальбом от Годивы:

— Нет.

— Встать!

Конни помотала головой. Она была в ярости. В этот момент она жалела, что не обладает какой-нибудь силой — взглядом горгоны или пением сирены, — чтобы одолеть свою двоюродную бабку.

— То, что вы не хотите быть посредником древесных духов, еще не означает, что я должна быть такой, как вы!

Внутри Годивы что-то щелкнуло. Ее глаза горели диким бешенством.

— Нет таких существ, как древесные духи, — прошипела она, брызжа слюной Конни в лицо. — Живо встала!

Конни не двинулась с места, и Годива ухватила ее за руку и столкнула на пол. Ее когтистая рука залезла в сундук и выудила альбом. Она держала его так, чтобы Конни не могла дотянуться, и вырывала одну страницу за другой.

— Яд… грязь… ложь!.. — визжала она, топча ногами фотографию Скарка — чайки, погибшей в схватке с Каллерво. Конни попыталась выхватить ее из-под ноги, но Годива с размаху наступила ей туфлей на пальцы. — Ты не должна больше ни трогать, ни думать, ни упоминать ничего, что связано с этим проклятым Обществом, поняла? — Она нагнулась и собрала измятые куски бумаги с пола. — Все это пойдет в костер. А ты останешься в своей комнате до тех пор, пока я не разрешу тебе выйти.

Напоследок она схватила с подоконника морскую раковину и вылетела из комнаты.

Конни постояла, глядя на голые стены и держась за поврежденные пальцы, а потом расплакалась.

Кол начинал беспокоиться, ожидая приезда Конни возле автобуса Рэта. Она сказала, что будет здесь в девять. Он ждал ее уже лишний час, но ее по-прежнему не было. Должно быть, что-то пошло не так.

— Все в порядке, Кол? — Рэт высунул голову из-за двери. На плече у него сидел черный дрозд, а на веревочке он держал кролика.

— Да. Что ты делаешь?

— Просто вывожу их погулять. Мать не любит, когда они гадят в автобусе. — Он стал прыгать с одной ступеньки на другую — кролик за ним. Внутри скулил Волк.

— Что с ним? — спросил Кол, кивая в сторону собаки. Если ему придется ждать здесь и дальше, он предпочитал знать, в каком настроении животное.