Маг при дворе ее величества - Кристофер Сташеф

— Взять их! — еще раз исступленно крикнула Саесса. — Они же здесь все порушат!

Мэт завел речитатив:

Мы кузнецы и дух наш молод.

И чтобы дать отпор врагу —

Вздымайся выше, наш тяжкий молот, —

Перекуемте кочергу,

А также прочие орала —

Перекуемте на мечи.

А ну-ка, ведьма, замолчи!

Ишь, как зараза заорала!

То будут счастия ключи...

Кочерга и клеймо заплясали, удлиняясь и уплощаясь, и вот уже сэр Ги, довольный, полоснул прекрасным мечом по воздуху. Алисанда, бросив взгляд на Мэта, обернулась к Саессе.

Ведьма отпрянула.

— Смерть им! Или вам снова хочется превратиться в ничто?

Ужас исказил лица солдат, сменившись решимостью отчаяния.

Стегоман снова дохнул жаром, но пока он переводил дыхание, солдаты опять кинулись вперед. Алисанда и сэр Ги скрестили с ними мечи, поражая насмерть.

Угроза Саессы вернуть своих людей в ничто, всколыхнула в Мэте воспоминания о недавнем. Одним ударом он повалил стоявшего на пути стражника и присоединился к принцессе и рыцарю, размахивая алебардой и крича:

— Крушите иллюзии! Они только кажутся плотными, а сами сделаны из ничего.

— А если эта иллюзия отрубит тебе голову? — проревел один из воинов. — Попробуй уничтожь меня. Сумеешь?

— Еще как сумею! — отвечал Мэт, парируя смертоносный удар.

Ваше веселье окончено. Вот и актеры,

Как я предсказывал — призраки, дым и обман, —

В воздухе тонком прозрачные руки простерли

И растворились, пропали, как утром — туман.

Словно бы ткань потянули за нитку основы —

Башни с вершинами в небе смещаются вбок,

Храмы с молитвами вздрогнули, как от озноба,

В мареве гаснут. И солнце не включат нам снова,

И разметался Земли разноцветный клубок.

Нет и следов карнавала. Что странно — нет сора.

Небо свернулось. Исчезли слова режиссера.

Саесса испустила душераздирающий вопль, который был подхвачен другими голосами. Пейзаж заколыхался, пошел рябью и волнами. Краски выцвели, формы сдвинулись и заструились, подернувшись пеленой тумана. Потом туман рассеялся, оставив только излучающую тепло дымку.

Но и она постепенно растаяла.

Топор вывалился у Мэта из онемевших пальцев. Он обнаружил, что находится на дне неглубокого кратера, по краю которого теснилась, дрожа и неуверенно поглядывая вниз, толпа юношей и девушек. Юношей было гораздо больше. У их ног лежало несколько неподвижных тел — зловеще неподвижных. Вокруг кратера стелилось опустошенное пространство, а посредине, рыдая, согнутая горем, на коленях стояла Саесса в плаще, наброшенном поверх грубой домотканой рубахи.

Внезапно выпрямившись, она выхватила из-под плаща нож и, высоко занеся его, направила себе в сердце.

Мэт рванулся вперед и успел перехватить ее за запястье. Подскочивший сэр Ги завел ей руки за спину, и нож упал на землю. Саесса забилась с воплем и обмякла в его руках, причитая:

— Дайте мне умереть! Я проклята, мне нет спасения. Слишком велики мои грехи, такие не отпускаются. Дайте мне умереть!

— Нет, твоя роль еще не доиграна, — строго сказала Алисанда. — И грехи искупать придется.

Она дернула Мэта за пояс, которым была подпоясана его хламида. Мэт сконфуженно отшатнулся.

— О, избавь меня от своего ханжества, — возмутилась Алисанда. — Надо связать ей руки.

Пока сэр Ги держал Саессу, Мэт и принцесса связали ее по рукам и ногам поясом и оторванной от подола ее же рубахи полосой грубой ткани. Потом сэр Ги осторожно опустил пленницу на землю.

Алисанда обратила взгляд к толпе, стоящей на краю кратера. Мэт спросил:

— Откуда они взялись?

— Это ее жертвы, соблазненные всеми мыслимыми я немыслимыми блаженствами, — жестко сказала принцесса. — Ходят целые истории о тех мерзостях, которые она с ними вытворяла, а когда, изнуренные, они больше не могли доставлять ей наслаждение, распутница превращала их в каменные статуи — памятники тому, что считала своей женской силой.

— Выходит, я их всех оживил. Почти всех, — задумчиво сказал Мэт. — Но снять столько злых чар одним-единственным стишком — что-то слишком хорошо.

— Вы просто сняли главное заклятие — с нее, — объяснил сэр Ги.

— Заклятие? С нее?

— Молва говорит, — вмешалась Алисанда, глядя на рыдающую Саессу, — что она была простой крестьянкой, правда, необыкновенной красоты.

Сэр Ги подхватил:

— К тому же у нее было доброе сердце, она никогда не отказывала мужчинам. Она отдавалась всем, пока не отдала свое «я».

— То есть беспорядочные связи разрушили ее личность, это вы имеете в виду? — уточнил Мэт. — А что, если ее личность состояла именно в том, чтобы отдавать себя?

— Да, о такой личности только и мечтают похотливые самцы! — с вызовом бросила Алисанда. — Она старалась угодить им — и потеряла себя. Ее блуд сделал ее легкой добычей для сил Зла, и один старый любострастный колдун заклял ее и, собственной услады ради, превратил в ту распутную ведьму, которую ты и встретил. Вскоре после того колдун умер на костре, а у нее осталась власть над мужчинами и власть налагать чары на тех, кто теряет голову.

— Значит, это все держалось на том заклятии старого колдуна? И ее великолепный дворец, и слуги — все мираж?

Сэр Ги кивнул.

— А привратники?

— Корни мандрагоры, — отвечала Алисанда с нотками презрения в голосе. — Как же ты не узнал их — ты, маг?

— В жизни не видал корня мандрагоры, — честно признался Мэт. — Так что же, теперь она больше не ведьма, а снова обычная девушка?

— Да. — Алисанда смерила его проницательным взглядом. — Но берегись, маг. Врожденная сила — при ней, и ее хватит, чтобы разрушить самого стойкого из мужей.

Саесса приподняла голову с земли.

— Дайте мне нож, развяжите мне руки, я хочу умереть. Я мерзка самой себе и недостойна жить.

— Достойна, если еще можешь так говорить. — Алисанда посмотрела на несчастную чуть ли не с симпатией. Но, обернувшись к Мэту, посуровела. — Вот что сделали с ней вы, мужчины!

— Во всяком случае, не я и не мое заклинание. — Мэт не понимал, чем так раздражена принцесса, и ему это стало надоедать. — Следите за тоном, леди!

Глаза сэра Ги расширились от ужаса, а принцесса побледнела и на миг потеряла дар речи. Потом, понизив голос, в котором дрожал гнев, она произнесла:

— Мы поговорим об этом после, сэр, когда вы исполните свой долг здесь.