Волшебник в Хаосе - Кристофер Сташеф

— В наших краях рассказывают точно такое про народ из Полых Холмов, — задумчиво заметил Дирк. — Я слышал предания про великанов, но ни разу не бывал в их стране.

— Да, теперь я вижу, ты точно издалека, — буркнул Корт.

— А капрал Коргаш? Ты и впрямь думаешь, что он подменыш, что какая-нибудь великанша подложила его в детскую колыбельку?

— Если судить по внешности, то так и выходит, — пробормотал Корт. — Белокурый и белокожий, и росту в нем больше шести футов. А лицом не вышел. Неудивительно, что Подземный Народец поспешил от него избавиться.

Терзаемый муками похмелья Корт вновь погрузился в молчание. Наверное, из-за того, что ему было так худо, так тяжко на душе, он не придал особого значения этому разговору и больше о нем не вспоминал.

На то, чтобы собрать солдат и кое-как их построить, у сержантов ушло все утро. Наконец объявили приказ капитана. Корт не мог нарадоваться на Дирка. Тот отдал необходимые распоряжения старшему сержанту, чтобы Корт смог немного отлежаться в постели, сам же взялся помогать строить солдат Голубой Роты, а заодно лечить их от похмелья.

Как позднее он сам признался Корту — каждый служивый получил вместе с кружкой пива магическую пилюлю. К этому времени Корт уже немного пришел в себя и даже нашел силы, чтобы обратиться к солдатам с речью — мол, капитан приказывает немедленно возвращаться в гарнизон. Более того, Корт даже не шелохнулся, когда из их глоток одновременно вырвался целый поток проклятий. Лейтенант выждал, пока этот поток не иссяк, после чего приказал солдатам построиться в колонны и тронуться в путь.

Не до конца протрезвевшая Голубая Рота медленно двинулась по дороге, ведущей из города. Как только солдаты оказались за городскими стенами, Корт, чьи силы были на исходе, вручил полномочия старшему сержанту. Собственно, в нем самом не было особой необходимости. Любой мало-мальски толковый сержант может справиться с солдатами получше самого офицера. Ну, разве что за исключением случаев, когда сержанту не хотелось взваливать на себя ответственность за выполнение малоприятного приказа. Когда же Корту приходило в голову отдать распоряжение, он заплетающимся языком передавал его Дирку, и тот скакал в голову колонны, чтобы передать дальше старшему сержанту. Корт же тем временем мог, никем не тревожимый, постепенно приходить в себя.

Будучи, как и Корт, с сильного перепоя, а также ввиду явного нежелания возвращаться в гарнизон, солдаты передвигались гораздо медленнее, чем накануне по дороге в город. Ночь застала их на полпути к горам и к месту назначения. И Корт приказал разбить лагерь.

Правда, к этому времени большинство солдат все же успело окончательно протрезветь, а у многих даже разыгрался аппетит. Корт же приободрился настолько, что лично обошел лагерь для поднятия коллективного духа. Дирк повсюду следовал за ним по пятам — главным образом из опасения, что лейтенант, того и гляди, рухнет без чувств. Корт не стал ему за это выговаривать — в конце концов, кто поручится, что сержант не прав в этих своих опасениях...

— Какого лешего он велел нам возвращаться в гарнизон? — возмущались солдаты на биваке. — Называется, дали увольнительную — всего-то на одну паршивую ночь!

— Сукин сын он после этого, — вторил другой, хриплый с перепоя голос.

Заметив приближение лейтенанта, солдаты примолкли и уткнулись носами в котелки.

Корт вымучил дежурную улыбку и, ничего не сказав, прошел мимо.

— Не волнуйтесь, я знаю, что это не так, — успокоил его Дирк. — А еще, если что и помогает солдатам не распускаться, так это убежденность в том, что все офицеры бессердечные мерзавцы.

— Особенно тем, кто сами бессердечные мерзавцы, — согласился Корт. — В любой роте найдется парочка таких, которых хлебом не корми, а дай ослушаться офицерского приказа или поизмываться над мирными горожанами. Уж если что и помогает держать их в узде, так это страх. Пусть себе думают, что капитан, сукин сын, не даст им спуску. Им же на пользу.

— ...И что за горячка такая, что нас в срочном порядке гонят назад в гарнизон? — возмущался какой-то солдат.

— Видать, капитан завел себе новую кралю, вот и хочет, чтобы мы на нее полюбовались, — предположил его товарищ. — Выстроит нас и устроит для нее парад.

— Может, им стоит сказать истинную причину? — поинтересовался Дирк у лейтенанта, когда они проходили мимо костра.

— Завтра, — ответил Корт, — когда мне станет легче.

— Да они и сами могут догадаться.

— Ты прав, — пожал плечами Корт. — Капитан подыскал нам очередную работу, и она не ждет. Может статься, даже заплатит нам за нее вдвойне. Не иначе как какой-то Властелин хочет проучить назойливого соседа, а у самого на то кишка тонка, совсем распустил своих людей... Не смотри на меня так — тем и хороша работа наемника, что можно без оглядки говорить о Властелине все, что ты о нем думаешь.

— Но скажи то же самое Погоняла, как вскоре об этом настучат Толкачу, и так по цепочке до самого Властелина — глядишь, к утру нахала уже и вздернут.

— Зачем же ждать до утра? — удивился Корт и подумал, что у чужеземца странный взгляд на многие вещи.

— Знаешь, почему Властелины постоянно грызутся между собой? — спросил Дирк. — Как мне представляется, большинство их склок случается из-за какого-нибудь клочка земли на границе владений, и каждый из них норовит заграбастать его себе. Проблему эту в принципе можно решить и мирным путем — достаточно сесть за стол переговоров и основательно взвесить притязания каждого.

— Верно, если спор действительно из-за клочка земли, — согласился Корт. — Но дело не в нем, главное, чтобы был повод помериться силами. Тот, кто нападает первым, обычно зарится на все владения противника. К тому же, если захватить неприятеля в плен, то за его жизнь можно получить выкуп, и немалый.

— Эх, некому положить конец этому безобразию, — буркнул Дирк.

— Ты что, хотел бы оставить нас без заработка?

Дирк только пожал плечами.

— Ты же сам только что сказал мне, что Властелины воюют как бы понарошку. У них и в мыслях нет уладить свои споры. Главное — найти повод, чтобы время от времени побряцать оружием. Кстати, их развелось слишком много, и каждый заправляет всего какой-нибудь дюжиной квадратных миль. Так что войне не видно конца — потухнет в одном месте, тотчас вспыхнет в другом.

Корт кивнул.

— Печально, конечно. Иногда мне и самому хочется, чтобы всему этому поскорее настал конец. Но тогда я говорю себе какой же я все-таки глупец, ведь война — мое ремесло, мой хлеб, и другого мне не сыскать.

— Все понятно, — согласился Дирк. — Да, выходит, невелики шансы у той единственной силы, которая способна обуздать алчных Властелинов.

— Что еще за единственная сила? — нахмурился Корт. — О чем ты?

— Если бы все наемники договорились между собой, они вполне могли бы приструнить Властелинов, заставить их тихо и мирно сидеть по своим владениям и не враждовать.