Полночное пробуждение - Лара Эдриан

Элизе казалось, что время до вечера тянулось бесконечно долго. Как только Тиган ушел, она, сгорая от стыда, быстро оделась и покинула его апартаменты, каким-то образом умудрившись никем не замеченной добраться до отведенной ей комнаты. Сославшись на головную боль, она заперлась у себя, предпочитая поесть в одиночестве, а не под внимательными взглядами Подруг по Крови или, боже упаси, кого-нибудь из воинов. Они могут догадаться, что произошло между ней и Тиганом.

Элиза полагала, что Тиган не станет распространяться о случившемся.

Элиза испытывала к нему отвращение, и не столько потому, что подло использовала его как Донора, сколько за то унижение, которое она переживала, пока творился весь этот ужас. Элизе даже думать не хотелось о том, что случилось. Она не представляла, что могло бы извинить ее поведение в глазах Тигана.

Если, конечно, он вообще даст ей такую возможность.

Тигана не было в бункере почти двадцать часов, он не звонил, и никто не знал, где он и что делает. Он просто оделся и покинул свои апартаменты, оставив Элизу одну, словно ни секунды больше не мог выносить ее присутствия. И это понятно. Она их обоих поставила в щекотливое положение.

Элиза даже подумывала о том, чтобы отказаться от идеи лететь с ним в Берлин, — сохранить хотя бы остатки достоинства. Но она приложила столько сил, что отступать было уже слишком поздно.

Элиза ощущала в себе тихий рокочущий гул крови Тигана — она с шумом стучала в висках и наполняла ее силой. Элиза осознала, какое разрушительное действие произвели в ее теле те пять лет, которые она провела без вампирской крови. В каждой клеточке тела она чувствовала жизненную энергию, о которой уже успела забыть. Все ее ощущения обострились, она преобразилась, только попробовав кровь воина, принадлежавшего к первому поколению вампиров.

И именно его кровь, текущая в ее венах, позволила почувствовать момент, когда Тиган вернулся в бункер, — толчок и вспышка света в сознании.

Эту кровную связь она теперь не в состоянии разорвать. И пока кто-то из них не умрет, где бы Тиган ни был, она будет чувствовать его и стремиться к нему на уровне инстинкта.

Господи, что она натворила!

Элиза расхаживала по комнате в волнении — приближался момент их с Тиганом вылета в Берлин. Она не знала, что ей лучше предпринять: отправиться на поиски воина и убедиться, что он не улетит без нее, или же лучше сидеть здесь и ждать, пока он не придет за ней.

Элиза тяжело вздохнула и направилась к двери — в эту секунду кто-то постучал.

Пульсация крови подсказала, что это не Тиган.

Элиза открыла дверь и крайне удивилась, увидев хорошо знакомое лицо.

— О, — смутилась она, — Стерлинг? Привет.

Элиза отвела глаза, не выдержав его проницательною, встревоженного взгляда.

— Я слышал, что ты себя не очень хорошо чувствуешь. Саванна сказала, что ты целый день провела одна в этой комнате, и я… я решил узнать, все ли с тобой в порядке.

Элиза кивнула:

— Да, все хорошо, просто голова разболелась. И, честно признаться, мне просто хотелось побыть одной.

— Да, конечно, — сдержанно, даже с какой-то неловкостью произнес Чейз и после долгой паузы сказал: — Я поверить не могу, что он позволил себе такую выходку в лаборатории. Не понимаю, зачем он все это…

— Не стоит меня жалеть, Стерлинг. Не надо.

Он шумно выдохнул, обдав ее волной закипевшей в нем злобы.

— Тиган перешел всяческие границы. У него не было никакого права говорить тебе все это, да еще в таком тоне. Я не думаю, что он способен извиниться, поэтому пришел сделать это за него.

— Ты вовсе не обязан. — Элиза посмотрела в так хорошо знакомые голубые глаза Стерлинга.

— Обязан, и не столько извиниться за поведение Тигана, сколько за собственное. Господи, Элиза, то, что произошло с Кэмденом тогда у входа в Темную Гавань… прости. Мне очень жаль, что все так случилось. Если бы только я мог поменяться с ним местами… Лучше бы я превратился в Отверженного… и в меня попала та пуля…

— Я знаю. — Элиза сжала его руку. — Все это очень больно для нас обоих.

Чейз мрачно посмотрел на нее и покачал головой, отвергая ее сочувствие.

Но Элиза не хотела упускать момент и оставлять что-то недосказанным:

— Пожалуйста, выслушай меня. Я винила тебя в смерти Кэмдена, но я была не права, Стерлинг. Ты сделал все, чтобы спасти моего сына. Я знаю, чего тебе это стоило. Это я должна извиняться. На тебя легла ответственность за Кэмдена, за меня… и я позволила тебе взвалить на себя эту обузу, хотя не должна была этого допускать. Это было нечестно с моей стороны.

Тень нежности скользнула по суровому лицу Чейза.

— Ты никогда не была обузой.

— Тебе не надо было считать и себя ответственным за меня, — как можно мягче продолжала Элиза. — И я была не права, что сразу же не поговорила с тобой на эту тему и не объяснила, что чувствую.

При этих словах Чейз напрягся, на скулах выступили желваки.

— Стерлинг, у меня и в мыслях никогда не было ранить тебя. Мне кажется, я никогда не давала повода думать, что мы могли бы… каким-то образом…

— Элиза, ты действительно никогда не давала никакого повода.

Его резкий тон резанул по ушам.

— И все же я причинила тебе боль.

Чейз медленно покачал головой:

— Все решения я принимал сам. Ты не сделала ничего, за что могла бы винить себя.

— Не будь так уверен, — пробормотала Элиза, подумав о всех тех ошибках, что она совершила в последнее время, и в первую очередь об осквернении священных уз крови, в которое она втянула Тигана.

Ощущение его присутствия усилилось, Тиган явно направлялся к ней. Она чувствовала, как по телу разливается тепло и волосы шевелятся на затылке.

Стерлинг, я благодарна тебе за внимание, но со мной все в порядке. Все хорошо.