Кровь нынче в моде - Валери Стиверс

— Как у вас с географией? — интересуется Лорен. — Очень важно показать, что мы имеем читательскую аудиторию не только на двух побережьях.

— Я могу раздать эту сводную таблицу всем присутствующим, — самодовольно отвечает Аннабел. — Мы охватили всю страну, можете в этом убедиться.

Лорен искренне удивлена:

— Впервые здесь кто-то по собственной инициативе сделал сводную таблицу. Хорошая работа.

— Спасибо, — скромно опуская глазки, говорит Аннабел.

Я возмущена, но не показываю виду. Неплохо было бы, если бы она озвучила, что это моя идея.

— Как насчет места съемок? — спрашивает Шейн. — Мне нужна подробная информация, чтобы я мог все обсудить с Джадой.

— Как мы оформим съемки? — встрепенулась Лиллиан. — Модели очень юные. Но под каким соусом это подать?

— Лиллиан, вспомни, — спокойным голосом говорит Алекса, хотя видно, что у нее все клокочет внутри, — мы обсуждали это еще весной. Мы будем снимать их на заброшенной ферме в сельской местности под заголовком «Новая ферма: новый урожай моделей».

— Ты уже определилась с местом?! — Шейн прикидывается удивленно-встревоженным. — Почему я ничего не видел? Хорошо бы, чтобы кто-то отправил мне по электронной почте фотографии этого места сразу после совещания.

— У нас нет этих фотографий. Это место в трех часах езды к северу, в Джефферсонвилле. Джада видела его, и она уверена — всем все понравится.

— Так дело не пойдет, — возражает Шейн. — Вся ответственность за имидж журнала — на мне, и я должен сначала убедиться в этом воочию. — Усмешка вспыхивает на его красивом лице. — И еще — мои люди должны получить от вас несколько альтернативных вариантов до конца этой недели. — Он выдерживает паузу, чтобы насладиться возмущением Алексы. — Или… — задумчиво произносит он, — возможно, мы можем все отснять в студии с декорациями. Я представляю стога сена…

— Сено — как раз яркий признак осени, — соглашается Лиллиан.

И тут меня осеняет — я же собираюсь поехать на эти выходные домой, к папе. Сердце бешено бьется, когда я поднимаю руку:

— Алекса?

Все разом поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. В горле у меня пересохло.

— В эти выходные я как раз буду поблизости от Джефферсонвилля, так, может быть…

Рэйчел через всю комнату метнула в меня недоверчивый взгляд.

Алекса тоже удивлена, однако довольно благожелательно воспринимает эту новость.

— Ну спасибо, Кейт, — говорит она. — Мы подумаем, как это использовать.

Только я начала мысленно поздравлять себя, как встряла Аннабел:

— Я поеду с ней!

Она поедет со мной на уик-энд ко мне домой? Невероятно!

После совещания меня попросили подменить ассистентку Лиллиан.

Мне нравится отвечать по телефону: «Офис Лиллиан Холл» — жизнерадостным вежливым тоном. Звонящие в большинстве своем заискивают передо мной. Я скрупулезно записываю их имена и названия компаний. Время от времени вхожу в кабинет Лиллиан, чтобы положить ей на стол очередной розовый листочек: «В ваше отсутствие…», поскольку ее там никогда нет — даже когда она точно там.

На время таких подмен роскошный ежедневник Лиллиан в кожаной обложке находится у меня. Я должна отражать в нем любые изменения, которые также дублирую в своей пластиковой копии сего артефакта. Ее экземпляр очень красивый, тяжелее, чем кажется, в обложке из мягкой телячьей кожи. На лицевой поверхности рельефный оттиск торговой марки, которая отдаленно напоминает молекулу гемоглобина.

Открыв его, я изо всех сил стараюсь прочесть неразборчивый витиеватый почерк Лиллиан, когда она вдруг проскальзывает в кабинет под пляжным зонтиком, которым обычно пользуются в солнечные дни. Маловероятно, что эту тенденцию подхватят модницы, но если Лиллиан этого захочет, то результат вполне предсказуем. За ней тенью следует ее новая ассистентка, Кэрол, которая тут же выхватывает у меня ежедневник своего босса. На ее руках следы от глубоко врезавшихся в них ручек многочисленных пакетов с покупками, которыми она была нагружена.

— Я все сделаю сама, Кейт. — Под маской ее вежливости скрывается бурлящее чувство обиды. Кэрол подозревает (и правильно!), что Лиллиан благоволит ко мне. Вчера я заметила, как она разорвала один из розовых листочков с сообщениями, которые я оставила Лиллиан, и съела его.

Лиллиан свысока смотрит на Кэрол и изрекает:

— Дорогая, почему ты вся мокрая?

Что же тут непонятного? На улице такая жара, что плавится асфальт, а Кэрол тащила пятьдесят фунтов складных саквояжей для платьев.

— Я вспотела. Ничего страшного, — нервозно отвечает Кэрол.

Лиллиан, конечно, никогда не потеет. Не похоже, что ей жарко. И на голове полный порядок — безукоризненно уложенная, волосок к волоску, прическа, как и всегда. Она жмурится, как от боли.

— Я не желаю ничего знать о твоих проблемах с гигиеной. У меня тяжелый день. Пожалуйста, не возвращайся на свой пост, пока не примешь приличный вид. — Затем она открывает глаза, улыбается мне и говорит: — А вы, мисс Макэллистон, зайдите в мой кабинет.

Я неверной походкой осторожно иду к ее двери, так как на мне новые туфли Виктории и я еще не привыкла к ним.

— Присаживайся, — вздыхает Лиллиан. Она садится за стеклянный стол для переговоров и жестом показывает на соседнее кресло. Я так и делаю, мое тело покрывается гусиной кожей. Здесь чертовски холодно. Лиллиан трет виски, ничего не говоря.

— С вами все в порядке? — спрашиваю я. Это, конечно, лишнее — задавать подобные вопросы главному редактору, но она выглядит расстроенной.

— Как всегда, — говорит она. — Каждый день одно и тоже.

— Мода находится в застое? Вы не видите никаких оригинальных идей для следующего сезона?

Она улыбается:

— Вот за что я тебя люблю. Ты сообразительная.

Я неуверенно улыбаюсь. Хорошо бы спросить ее, не было ли какой-нибудь другой причины, по которой она выдернула меня из моей прежней жизни.

— Лиллиан, — запинаясь говорю я, — на прошлой неделе вы сказали, что знали мою маму.

— Да. Мы дружили. Это было замечательное время. — Она немного оживляется.

Дружили? Моя мама никогда не упоминала о ней. Но с другой стороны, моя мама умалчивала о многом.

— Вы уже давно не общаетесь с Эвой, не так ли?

— Эва несколько лет назад, как я теперь понимаю, ушла из дому. Мы понятия не имели, что у нее есть семья. Она это тщательно скрывала, иначе мы бы протянули руку помощи ее дочери.

Она похлопывает меня по колену. А ведь Лиллиан отнюдь не относится к тому типу людей, которые обычно хлопают друг друга по коленям.

— Я давно хотела поговорить с тобой об этом. Надеюсь, что в свое время ты будешь вспоминать обо мне — не как о матери, конечно, для этого я недостаточно стара, но как о наставнице.