Магия разума - Галина Гончарова

Его величество вежливо объявил, что если кто будет притеснять его подданных… Или обижать. Или какое непотребство чинить…

Вы, господа, думайте.

Мы люди мирные, спокойные, но территориями прирастем. Так уж и быть.

И даже спасибо скажем тем, кто в этом виноват. Веревок у нас много, мыла хватает… на цветочное расщедримся.

Торговал Раденор много, государство было отвратительно богатым, импортировало множество интересных и полезных вещей, да и продуктов немало, в тот же Тиртан, в котором, почитай, ничего и не росло толком…

Санкции против гнусного некроманта и приспешников Темного подохли, не родившись.

Мелкие притеснения остались, но именно что мелкие, а умный человек с такими легко разберется.

Вот в такое государство и собрались бежать Шем и Айнара. А там уж устроиться, выписать к себе детей и зажить всей семьей, спокойно и ладно.

Айнара своего не упустила в тот давний день, удирая из гарема. А Шем старался не трогать «золотой запас» без крайней необходимости. Вот и пригодится сейчас.

И доплывем, и домик купим, и детей заберем.

Почему не все вместе?

Искать будут четверых. И… если родителей схватят, так они про детей промолчат. А если детей, они ничего и не знают. И выручить друг друга смогут.

С тем Ланаты и направлялись в порт.

Лишь бы не перехватили их храмовники, лишь бы все обошлось, а уж детей они потом к себе и из Дилайны выпишут.

Караван. По дороге в Дилайну

Я достаточно быстро втянулась в дорожную жизнь.

Распорядок был простой, главное – не мешкать и о судьбах мира не рассуждать, тогда все и ладно будет.

Подъем на рассвете. Час на умыться-оправиться, а повара тем временем завтрак приготовят. У меня обычно уходило десять минут на себя, потом я помогала поварам, потом уже, когда начинали завтракать, будила Корса.

Умывала его, одевала, кормила, братик у меня – совенок. Может встать на рассвете, но потом весь день глазенками хлопать будет. Его лучше поднимать попозже. Я вот жаворонок, а ему бы поспать, а потом полуночничать, и чем дольше, тем лучше. Папа смеялся, что сын весь в него, Шема вечно первого на караул ставили. Как раз он постоит, остальные выспаться успеют.

Я поднимала братика, ели мы уже потом, когда караван тронется, сидя на телеге. Так тоже можно, если оплачено. Папа заплатил более чем достаточно.

После завтрака Корс шел играть с друзьями, которые появились у него на второй же день, а я мыла посуду, если попадется какой родник или речушка, убирала все и – начинала заниматься.

Если я правильно поняла мамины слова и наставления…

Кузнецы есть разные. Есть тот, кто только подковы и кует. А есть и другие, которые плетут настоящее кружево, хоть из железа, хоть из золота.

Я тогда, у ручья, жахнула молотом со всей дури по чушке. Вот брызги и разлетелись во все стороны. А можно бы иголочкой уколоть, никто и не заметил бы.

Но чтобы колоть – надо знать, куда и как. А на ком мне это изучать?

Да только на окружающих людях. Желательно на тех, кто мне не нравится.

Пешком мы шли до обеденного привала, в это время я и тренировалась. Чаще всего моими жертвами становились Галиксты.

Слишком уж удачные типы попались.

Ирш Галикст так достал всех своими придирками, что появись на дороге некромант и прикажи отдать ему жертву – уверена, люди бы выбрали ее мгновенно и единогласно. Может, поделив первое место с его сыночком.

Дети…

Я искренне считала, что все они такие, как Корс, милые, добрые и вообще – лапушки. Зря.

Заблуждение рассеялось, когда Ирш притащил откуда-то подбитого камнем вороненка и предложил братику сначала выдрать ему перья, посмотреть, как будет выглядеть ощипанный ворон, а потом свернуть птенцу шею.

Как я ему шею не свернула?

Гадкий мальчишка. Из тех, что везде лезут, орут, пакостят – не ради выгоды. Просто им это нравится. Подловатый и трусоватый, начинающий при малейшей опасности прятаться за плечом у отца. В свою очередь, Ирш-старший тут же принимался верещать, что это происки врагов, что все хотят извести древнейший и благороднейший род Галикст…

Убила бы.

Вороненок, кстати, стал первым камушком.

Когда Ирш подбежал к нам с Корсом и предложил брату так поступить, Корс аж шарахнулся. А гадкий мальчишка не успокаивался.

– Корт, ты чего? Струсил, да? Зассал? Ха, так я и знал, маменькин сыночек! Сестрин братик!

Корт засопел. Я поняла, что сейчас они подерутся, начнется шум, гам…

Нам не стоит привлекать внимания. А мерзкий Ирш потом будет пакостить…

Я прищурилась на сопляка.

На цветные переливы вокруг него.

Желтый, зеленый, оранжевый, красно-бурый, грязно-серый, все вперемешку. Что это означает?

А, все просто.

Мальчишка развлекается за чужой счет. Предвкушение чужой боли и унижения, превосходство над Корсом, немного злости, зависти… да парень-то болен?

Может, перерастет потом? А пока в ауре черные кляксы. Не от причиненной кому-то смерти, нет. Просто он нездоров. А почему? Как?

Не мое это дело, я маг разума, а не жизни.

Я шагнула чуть вперед, окутывая его… чем-то это походило на флер.

Не духи, не концентрированный запах, который вырывается из драгоценного флакона, когда его откроешь, а, скорее, память о запахе.

Это не та сила, которая может кого-то заинтересовать, просто чуток убежденности.

– Дай мне птичку. Ты же не хочешь никому сделать больно, паренек ты неплохой, просто тебе любопытно.

Ледяные серебристые тона высветляли красно-бурые, сглаживали серые…

Ирш сделал шаг ко мне, потом второй.

– Умничка. В мире столько интересного, к примеру, можно пробежаться во-о-он до того дерева!

Дерево я намеренно выбрала подальше, чтобы бежать до него было минут десять. Ничего, не отстанет. Если дурная голова не дает ногам покоя, значит, надо занимать ноги работой. И побольше, и почаще.

Красные тона вспыхнули.

– Далеко…

– А может, научишься, – мурлыкнула я, забирая птичку. – Гонцом станешь, работа почетная, уважаемая, всё не камни таскать?

В ладонях часто-часто билось птичье сердце.

Ирш приосанился – и рванул с места к дереву. Да так, что только пыль столбом поднялась.

Корс посмотрел на меня со странным выражением.

– Шань?

– Братик, давай посмотрим, что с вороненком?

Корсу было не привыкать лечить разных лесных тварей.