Чаша судеб - Елизавета Дворецкая

– Мы не чудные, – наконец осмелилась ответить одна из девушек. – Пусть Золотая Рысь не гневается на нас. Мы никогда не видели таких высокородных женщин, любимых богами.

Смеяна не сразу сообразила, что это все о ней. Но ее назвали рысью, и от тревоги она ощутила жар на щеках. Верно, ясновидящие. И что теперь будет? А если Держимир узнает, что в ней живет лесной зверь?

– Да вы откуда знаете? – сердито спросила она, намереваясь от всего отпираться.

– Мы знаем от матери, – сказала вторая девушка. – Наша мать – из Далибора, из племени восточных рарогов. Она рассказала нам, что Свентовид и Небесный Огонь отмечают своей милостью людей, у которых глаза и волосы как у тебя. Высокородная женщина с глазами цвета солнечного камня и волосами цвета пламени может стать самой старшей жрицей племени и женой князя. А у тебя одежда из рысьей шкуры, которую носят только высокородные женщины, и ожерелье из солнечного камня. Мы сразу поняли, что князь Держимир наконец нашел подходящую жену для себя и жрицу для племени. Это очень хорошо! – Обе девушки разом подняли глаза на Смеяну и улыбнулись ей с робким обожанием. – Прежняя его жрица никуда не годилась. С ней было плохо. А с тобой все будет хорошо! Солнечная княгиня не сердится на нас?

Смеяна помотала головой в ответ на последний вопрос, но сама еще не осмыслила и половины сказанного. Стало быть, рысий мех, который в племенах речевинов и дрёмичей может носить любой удачливый охотник, у рарогов положен только князьям? И рыжие, над которыми другие племена посмеиваются, у рарогов считаются избранниками богов? А ведь, наверное, Гневушина боярыня не единственная тамошняя уроженка в здешних местах. И их верования здесь известны многим. Вот почему на нее здесь так таращат глаза! А ведь скоро сюда должен пожаловать новый рарожский князь Боримир! Гневуша обещал послать к нему на рассвете, – должно быть, гонец уже ускакал! Смеяна принялась поспешно доплетать косу, хотя так быстро, разумеется, огнегорский князь не явится на зов своего, возможно, завтрашнего противника. Если и Боримир примет ее за… солнечную рысь – как они там говорили? – то уговорить его на мир будет не так уж и трудно. А Держимиру совершенно не стоит воевать с рарогами сейчас, когда с других сторон ему грозят полки смолятичей и речевинов.

– И сокол, птица Свентовида, провожает тебя! – продолжали девушки.

Упомянутый посланец богов сидел на лопаске прялки как невиданное украшение и не сводил со Смеяны золотых глаз. Когда она вчера вечером уходила спать, он полетел за ней и устроился на ночь так, чтобы быть к ней поближе. Баян даже пошутил, что сокол влюбился в Смеяну, и пообещал ревновать.

Где-то снаружи послышался звук боевого рога, приглушенный толстыми стенами и слюдой в окошках.

– Это на забороле! – защебетали разом обе боярышни. – Кто-то важный едет! Побежим… Солнечная княгиня не хочет пойти с нами на стену и посмотреть, кто сюда едет?

Смеяна мимолетно позавидовала им: ей, как видно, никогда не научиться разговаривать так вежливо, так подбирать слова, как принято среди высокородных, произносить их с таким учтивым выражением. Вот что значит родиться боярской дочерью! Но тут же она отмахнулась: раз уж ее стали звать солнечной княгиней, то пусть другие думают, как бы повежливее обратиться к ней.

– Нет, я пойду к князю! – ответила она.

Девушки обменялись беглыми взглядами: должно быть, у рарогов князь и княгиня встречают гостей по отдельности. Ну да пусть их!

* * *

Смеяна даже не удивилась, когда выяснилось, что к ним приехал новый огнегорский князь Боримир. Видимо, с посланным гонцом он разминулся, поскольку находился не у себя в стольном городе, а где-то поблизости, и о приглашении ничего не знал. Но тем дороже стоило его добровольное появление, и Держимир настроился держаться по возможности любезно.

Князь Боримир въехал во двор первым, позади него тянулась дружина. Держимир уже готов был произнести слова приветствия, но Боримир вдруг изумленно вскрикнул и натянул поводья. Конь его заплясал, ехавшие позади кмети чуть не наткнулись на князя. И тут же лица их выразили изумление, они все смотрели куда-то вверх, как околдованные, не видя ни прямичевского князя, ни Гневуши, ни истокских старейшин перед крыльцом терема.

Дрёмичи растерялись, и тут Смеяна вспомнила, что сокол вылетел из терема вместе с ней и уселся над крыльцом.

– Что вас так удивило, любезные гости? – первым опомнившись, спросил Гневуша.

Но князь Боримир, не слушая его, поднял руку и сделал непонятное движение, согнул руку перед грудью и приподнял локоть, словно приглашал сокола сесть. Его движение выглядело настолько привычным, что Смеяна догадалась: а ведь он, пожалуй, и есть хозяин этой упавшей с неба птицы.

Но сокол не двинулся с места. Тогда Боримир повернулся к людям на крыльце. Взгляд его упал на Смеяну, словно он ее одну и увидел в общей толпе. Ее рыжие косы лежали на груди, на пестром рысьем полушубке, блестело янтарное ожерелье, сходное по цвету с ее глазами. И огнегорец вздохнул глубже, не в силах опомниться от изумления. Похоже, рароги приехали сюда затем, чтобы изумляться.

Смеяна, в свою очередь, разглядывала гостя. Единственный сын князя Предибора, дарованный отцу уже в преклонных годах, оказался молод, лет двадцати пяти, и острые черты его лица с большими глазами и тонким носом сразу напомнили Смеяне двух Гневушиных боярышень. У него были пушистые брови и пышные русые волосы, вьющиеся тонкими прядями. Красивый почти по-женски, Боримир казался изнеженным, и Смеяна подумала, что убедить его в чем-то будет легко. Такие красавцы редко обладают твердым нравом. На память ей пришел Светловой, и она вздохнула.

– Я рад видеть тебя в моем городе так скоро! – сказал Держимир. Голос его звучал ровно, с достоинством, но и с уважением к гостю, и Смеяна восхитилась в душе: и он может быть образцом для всякого правителя, если вдруг захочет! – Я сам приехал сюда только вчера, но уже сегодня утром послал к тебе гонца с приглашением. Я рад, что твоя добрая воля опередила меня.

– Я вовсе не по… – резко начал Боримир, и Смеяна вздрогнула от неожиданности.

Бросив еще один взгляд на сокола над крыльцом, князь рарогов сдержал резкие слова, но лицо его разительно переменилось. Светло-зеленые глаза смотрели умно и холодно, красивое лицо приобрело выражение надменной враждебности.

– Я искал мою священную птицу! – снова заговорил Боримир. – И я нашел ее здесь, в твоем доме. Как она здесь оказалась?

Держимир нахмурился, выражение спокойного радушия мгновенно сменилось более привычным выражением настороженной суровости. Смеяна встревожилась: темное облако вражды повисло над княжеским двором. Как от встречи кремня с огнивом рождается искра, так от встречи этих двоих родилась вражда, имевшая какую-то давнюю, неизвестную ей основу.

– Так это твоя священная птица? – протянул Держимир, тоже вспомнив о соколе над крыльцом. – Чем спрашивать, как он оказался у нас, сначала лучше расскажи, как ты ее потерял. Может быть, сокол решил сменить хозяина.