Ричард Длинные Руки - вице-принц - Гай Юлий Орловский

Ее глаза засияли, словно я сказал ей самый лучший комплимент на свете.

— Правда?

— Точно, — сообщил я бездумно, — ваши знатоки древнейших рукописей наверняка могут вам рассказать о самой красивой женщине Европы… да-да, так и было, что одновременно была и самой мудрой не только среди женщин, но и мужчин, как ни удивительно. Когда ее муж, король Людовик Седьмой отправился с огромным войском во второй Крестовый поход, Алиенора проделала вместе с ним пять тысяч миль верхом в седле!..

Король воскликнул шокированно:

— Принц, что вы такое говорите!

Я сделал вид, что не заметил, хотя и в самом деле не понял, что именно взволновало Его Величество.

— Разве это не доказательство, — спросил я его, — женской верности, скромности и послушания, которые мы так ценим в женщинах? Она мчалась впереди войска с оголенным мечом в руке, сражалась отважно, не раз попадала в окружение, ее спасали только безумные атаки верных ей аквитанцев… ну, это как для меня армландцы. И она выезжала со своим отрядом из придворных дам навстречу вражескому войску в костюме амазонки…

Король вскочил, замахал руками:

— Сэр Ричард, ни слова больше!

Я учтиво поклонился.

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество.

Он сказал дочери сердито:

— Иди к себе, тебе нужно готовиться к приезду графа Сноррика. Но, если он задержится с войском, тебя придется отправиться ему навстречу.

— Да, мой отец, — ответила она покорно.

— Я не хочу задерживать свадьбу, — сказал он властно.

Она выбралась из-за стола, низко присела в поклоне, растопырив в стороны платье, повернулась и быстро удалилась.

Король вздохнул.

— От мужчин требуется рост и сила, а от женщин — мелкость и пугливость. Но что уж поделать, если в нашем роду даже женщины ломают по две подковы разом?.. Как ни скрывай, но такую стать заметишь издали…

— Но жених, — спросил я, — не возражает?

— Попробовал бы, — сказал он с угрозой. — Мы с его отцом не раз сражались плечо к плечу! Как-то шутя уговорились, если у нас будут разнополые дети, то поженим их… Кто бы думал, что это в самом деле случится! Но время пришло.

— Хорошее время, — согласился я. — Свадьбы — это всегда счастье.

— Если только не во время войны, — проворчал он.

Королева сказала с обидой:

— Бедный ребенок…

— Почему? — спросил он, ощетинившись.

— Ты ей даже пообедать не дал, — обвинила она.

Он вздохнул.

— У себя перекусит. А много ей при ее фигуре не весьма!.. Да и вообще, когда мужчины говорят, женщин нужно выгонять за дверь.

— А я? — спросила королева.

— Ты разве женщина? — спросил он в изумлении. — Ты уже супруга. А то и вовсе жена. Хотя ты права, брысь отсюда, мы с принцем поговорим, что нам делать, когда враг у ворот.

Она кивнула мирно, мне улыбнулась примирительно, дескать, не обращайте внимания, принц, это у нас такие шуточки, вытерла рот краем скатерти, затем жирные от мяса пальцы и красиво поднялась из-за стола, высокая и статная, в полном расцвете женской красоты.

Ричмонд проводил ее взглядом, вздохнул.

— Вот так, — сказал он невесело, — только все отстроили, только начали жить… и снова война. Я понимаю, когда все зажрутся, тогда можно и на войну, но мы еще не наелись и народ не накормили как следует…

— Война не спрашивает согласия, — ответил я. — Она просто приходит. И нам то ли драться, то ли убегать, то ли покориться врагу.

— Ого, — сказал он странным голосом, — какой выбор…

— Повинную голову, — объяснил я, — враг не сечет, ему нужны покорные люди, чтобы налоги платили и богатством произрастали…

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением.

— А вы в самом деле южанин…

Я переспросил:

— Это я южанин? Вы меня так обзываете уже второй раз!

— У нас все так называют тех, — сказал он вежливо, — кто расположился там, у Большого Хребта. Неважно, на какой стороне. А вы, как мы уже прослышали, вообще из империи Германа Третьего. Южное королевство Сен-Мари в ваших руках?

— Фактически уже потеряно, — ответил я нехотя. — Сепаратистские настроения… Но мы не южане. Хотя да, я сам, когда стремился на Юг, считал даже нынешнюю мою Армландию южной землей! А также Фоссано и Мезину, что по эту сторону Большого Хребта. Но теперь знаю, что даже Сен-Мари еще не Юг, хотя кто мне поверит?

— Это правда, — поддакнул он. — Кто поверит?.. Что слышно о ваших основных войсках?

— Даже не скажу точно, — ответил я. — Топают из разных мест, даже из разных королевств. Прибудут не разом, так что придется им вступать в бой поодиночке. Раньше всех явится рыцарская конница из Варт Генца, ее можно всю загнать в одну из крепостей по главному пути Мунтвига. Чтобы, если пойдет дальше, делали вылазки и полностью истребляли его обозы и мелкие отряды. Да и вообще, в спину бить врага — такое удовольствие!

Он посмотрел на меня несколько странно, подозревая некое извращенное чувство юмора, даже не предполагая, что я на редкость серьезен.

— Тогда им в город Баббенбург, — пробормотал он. — Это далеко, почти на границе с Ирамом, но ваши лорды туда успеют раньше Мунтвига. Остальные, как мне кажется, войдут в соприкосновение с войсками Мунтвига уже в центре нашего королевства, Боже спаси его и сохрани от разорения…

— Где сейчас ваши войска?

— Дружины лордов Клауса Хандсбихлера и Эделя Хатчисона, — сказал он, — это наши пограничные бароны, сдерживают натиск войск Мунтвига на своих землях, но я подозреваю, что это пока только разведчики, о которых вы сообщили, хотя в разведку вроде бы не ходят по тысяче человек…

— У Мунтвига столько желающих повоевать, — ответил я, — что может послать и пять тысяч. Дайте названия городов и сколько могут вместить наших для защиты. Надеюсь, продовольствием запасутся заранее?

— Уже запасаются, — сообщил он. — Наши войска собираются в удобных для обороны местах: узких ущельях, у бродов возле мостов… Хотя, конечно, некоторые лорды со своими дружинами, конечно же, поедут вперед, чтобы покрасоваться доблестью и показать всем трусам, как нужно сражаться.

Я хотел сказать, что дураков не жалко, но придушил в себе политика и ответил, как рыцарь:

— Красивый бой, где рыцари могут выказать доблесть и отвагу, должен служить примером для молодого поколения, возбуждать дух патриотизма и боевой культуры.

— Да, — согласился он с достоинством, — мы должны не посрамить заветы отцов. Вечная слава героям!

Он посмотрел, как я запил последний ломтик мяса вином, величаво поднялся.