Сон и Пепел - Алекс Анжело

И вот, спустя столько лет, я даже привыкла. Меня больше беспокоило, что о моей слабости кто-то узнает, чем сами видения.

Некоторое время смотря в потолок, я не без труда восстановила дыхание и выкинула лишние мысли из головы. Поднялась, осмотрев пустую спальню. Кажется, я уснула при Моране… Неслыханно!

За окном ярко светила луна, и до меня глухо доносился отдаленный крик птицы. Я приблизилась, раздвигая шторы и выглядывая наружу. Скользнула взглядом по верхушкам деревьев, от которых ввысь поднималось звездное полотно, по верхушкам домов, то жавшихся друг к другу, то, наоборот, будто сторонившихся, образующих множество проулков. И, наконец, мое внимание остановилось на дороге, выложенной камнем, что делала дугу у самой крепостной стены, перед началом хозяйственных построек, которые примыкали к главной цитадели.

Именно там остановилась наша карета…

Я прислушалась к своим ощущениям, убеждаясь, что Майя спит в соседней спальне. Задумчиво посмотрев на землю, приняла решение и вернулась в комнату. В тумбочке нашла листы и даже баночку с чернилами. Изящные линии быстро пропитывали бумагу, и вскоре символ засиял. От него дыхнуло ветром, взметая волосы. Печать, мерцая, повисла в воздухе.

Прикрепив кинжал к поясу, я вновь подошла к окну и распахнула его створки, чувствуя на лице холод, царивший снаружи. А потом, неспешно забравшись на подоконник, выпрыгнула в ночь, сжимая свободной рукой листок с начертанным знаком.

Колдовство приостановило падение, и спуск вышел плавным. Хотя по телу быстрой волной разошлась ноющая боль, когда ступни жестко коснулись камня. Оставив лист парить в воздухе, я, оглянувшись по сторонам, направилась к месту, где в ночь нашего прибытия завершил путь экипаж.

Мне никак не давали покоя те тела. Обычно укушенных и умерших людей не везли с собой. Чаще всего их сжигали, а прах либо хоронили, либо отдавали родственникам, чтобы они распорядились им сами.

Но экипаж сделал лишь одну недолгую остановку, поэтому напрашивался вывод: Моран и его люди точно знали, где находятся трупы. Скорее всего, они повстречались с ревенантом, когда шли по нашим с Майей следам, и наспех спрятали мертвецов у дороги, а потом забрали.

Но для чего им столько мороки? Хватило бы одной печати, чтобы обратить несчастных в пепел.

Потоптавшись на месте, я распрямилась, вновь оглядела округу и глубоко вдохнула.

Отголоски тьмы. Мне необходимо было почувствовать след темной энергии. Правда, светлые даэвы не имели и половины той чувствительности к энергии Серого мира, которой отличались наши теневые собратья. Некоторые из последних гордились, что в чем-то превосходили нас, источая высокомерие, и в то же время светлые высоко задирали головы, считая себя не оскверненными мглой.

Тьма толкнула в грудь, словно чужая рука, легла на солнечное сплетение, а после позвала за собой. От нее повеяло прохладой. До ноздрей добрался аромат гниения, и я поморщилась, накрывая рот ладонью. Пахло так, будто многодневный труп лежал прямо у моих ног.

Отправившись по следу, я вскоре оказалась у дверей одной из хозяйственных построек. Она была закрыта. Вытащив заготовленную ранее печать, я прикрепила ее к замочной скважине. Чернильные линии слабо мигнули. Раздался скрежет и щелчок. И запертая дверь поддалась.

Я вошла в помещение, погружаясь в темноту. Слабый косой луч света от дверного проема выхватил седла, подвешенные на бревна, торчащие прямо из каменной стены. Изделия были далеко не лучшего качества, и даже ночью я видела, как потерлась кожа. Скорее всего, их использовали люди, служившие в крепости.

Запах гниения тянулся от противоположной стены , у самых ног. Недолго думая, я опустилась на колени, шаря руками по грязному, чем-то залитому полу. Лишь через несколько секунд, подняв ладонь и потерев пальцы друг о друга, я поняла, что это была кровь.

Зловоние темной энергии напрочь отбило обоняние. Пропитавшаяся влагой юбка платья прилипла к коленям.

«Надеюсь, это того стоит», — подумала я как раз в тот момент, когда ногти подцепили край досок.

Люк.

Поддев кинжалом край, я подняла его, открывая проход со слабыми, едва-едва виднеющимися оранжевыми отсветами, — вдалеке, где коридор поворачивал, видимо, горел факел.

Кривые неровные ступеньки, уходящие вниз, тоже оказались заляпаны кровью, и тот, кто это сделал, даже не потрудился убрать за собой. Я начала спуск, шаря руками по стене. И перед тем, как скрыться в проеме с головой, закрыла проход люком.

Я не страшилась того, что меня поймают, но и совсем не скрываться казалось верхом глупости.

Запах гниения усилился, и теперь от него было некуда деться. Он пропитал одежду, волосы и даже кожу. Тьмы было много. Настолько, что я не понимала, откуда она взялась в таком количестве.

Где-то неподалеку пробежала крыса — я догадалась об этом по тихому писку, раздавшемуся под ногами. Вскоре свет приблизился, и я попала в обжитую часть подземелья, видимо, расположенного под самой крепостью. Факелы на стенах стали встречаться все чаще, и пройдя еще немного, я пришла к первой развилке: один проход уходил выше, прячась в стенах верхних этажей, а еще два, наоборот, спускались ниже.

Немного поразмыслив , я зашла в каждый из коридоров, чтобы понять, где влияние энергии Серого мира сильнее, и, выбрав, стала углубляться все дальше под землю, пока не наткнулась на дверь.

Она была не заперта, но стоило толкнуть створку, как я поняла почему — внутри обнаружилась клетка. Толстые металлические прутья делили помещение на две неравные части. Со всех сторон стены покрывали кровавые печати. Изящные линии сразу показались мне знакомыми. Они были начертаны той же рукой, что и знаки в склепе, в котором я очнулась. Эти колдовские знаки призваны были сдерживать то, что находилось внутри, — на столах, по ту сторону решетки, лежало два тела, а в дальнем углу было свалено еще два.

Те, что находились на полу, были ничем не примечательны , но вот те, что лежали на столах, отличались. Во-первых, их головы оказались отделены от тел, а туловища пребывали в ужасном состоянии. Ревенант, напавший на них при жизни, успел изрядно разодрать несчастных. На руке у одного из погибших отсутствовали все пальцы, кроме мизинца. А во-вторых, от их почерневших ран вился темный дымок. Но он не рассеивался, не уходил ввысь, а кружил около разорванной плоти.

Я замерла на пороге и вцепилась в дверной косяк, пораженная увиденным. Прошло довольно много времени, а я все стояла, наблюдая за завитками энергии из Серого мира.

Наконец отмерев, сделала шаг к решетке. И в этот миг глаз одной из отрубленных голов, что лежала ближе ко мне, дернулся, развернулся белком наружу и заметался, пока взглядом не уперся в меня. Радужки не было, она налилась черным, как и зрачок.

Раздался скрежет, будто царапали ножом по металлу, — тот самый один-единственный мизинец потемнел, изогнулся и теперь скреб металлическую поверхность стола, вырезая мелкую стружку.