Зарождение чувств - Юлия Эллисон

Глава 19. Камила

Густой лиственный лес громко шумел кронами над головой, на редких полянках солнце в зените припекало макушку. Теплый ветерок развевал пряди волос, швыряя их мне в лицо, и тихо гремел оберегами. Многолетний перегной листвы под ногами приятно продавливался и пружинил, отчего хотелось плясать и прыгать.

Я тихо напевала себе под нос и наслаждалась очередным погожим деньком, слушая трели беспечных пташек и с улыбкой встречая скачущих по веткам бельчат, спешащих по своим делам. Сумка уже привычно оттягивала мне плечо, а жизнь казалась куда приятнее, чем несколько дней назад, когда я, как дура, бежала по залитому дождем лесу. С тех пор многое поменялось.

Черныш, как я назвала оборотня, теперь каждый вечер приносил мне откуда-то свежую дичь и внимательно наблюдал, как я ловко разделываю тушки и прожариваю мясо. Тут уже стоило порадоваться тому, что на дне своей сумки помимо одеял я нашла также баночку соли и записку от бабушки, желавшей мне успеха в пути. Конечно, без хлеба есть мясо было странно, но сухари кончились уже на третий день. Огниво тоже сослужило хорошую службу, и единственное, о чем я жалела, это что оказалась такой безмозглой и пошла в лес совершенно неподготовленной.

Я больше не думала, что осталась одна, прекрасно зная, что вечером этот странный черный оборотень вернется ко мне. Днем он уже привычно куда-то убегал еще до моего пробуждения, перед этим всю ночь выступая в роли отличной постельной грелки и скрашивая одиночество. Теперь моим любимым занятием перед сном было перебирать в пальцах удивительно мягкую для дикого зверя темную шерсть, иногда заплетая на ней косички, отчего Черныш потом еще долго возмущенно фыркал и вылизывал это место, вычесывая зубами мои художества, пока я довольно смеялась.

Я по памяти читала оборотню стихи собственного сочинения. Меня зачем-то учила их придумывать бабуля, строго требуя соблюдать ритм, размер и прочие правила и убеждая, что мне обязательно в жизни это должно пригодиться, но пока я применения им не нашла. А наша со зверем игра, которой он меня научил — он убегает, я догоняю, пытаясь поймать, — неожиданно увлекала. Почти салки, только для того, чтобы нагнать четырехлапое огромное чудовище, стараться надо было куда лучше, хоть он явно поддавался мне.

Я улыбнулась своим мыслям, спокойно перелезая через очередное поваленное ветром дерево. Жаль, что скоро наступит осень, да и, судя по словам бабули, мое путешествие тоже подойдет к концу. Добираться до следующего населенного пункта предстояло не более двух недель, и если учесть, что одна неделя уже прошла, то… Додумать эту мысль я не успела, замерла как вкопанная, когда прямо перед моим носом с шумной вибрацией пролетела арбалетная стрела.

Что? Где? Как? В ужасе осмотрелась по сторонам, только сейчас замечая, как сама зашла в ловушку. Практически из-за всех деревьев торчали грязные, давно не чесанные головы с остатками гнилых черных зубов в ухмыляющихся ртах. Сердце ушло в пятки, а колени превратились в вязкое и ни на что не способное желе. Пальцы задрожали.

— Попалась, куколка, — широко улыбнулся один из разбойников, глядя прямо на меня сальным взглядом, и крикнул остальным: — Она нужна нам живая!

Мысли о том, зачем именно я нужна им живая, и сподвигли меня все же не стоять столбом, а действовать. И я, громко взвизгнув, побежала вперед, разом перемахнув сразу через три поваленных дерева на своем пути и отчаянно радуясь дурацким салкам с оборотнем — теперь я понимала, что это он меня, похоже, тренировал так…

— Черныш! Черныш! — звала его, не в силах совладать со своим страхом, в то время как отовсюду раздавался довольный басовитый хохот разбойников, кажется ввинчивающийся мне прямо в уши. Они явно забавлялись жертвой в моем лице.

— Порадуй нас, куколка! — крикнул один, едва не сцапав меня за локоть, но я проворно отскочила и, подпрыгнув, припустила в другую сторону.

Ноги заплетались в высокой траве, колени больно обожгла неведомо откуда взявшаяся тут крапива, а я все продолжала бежать и звать оборотня, отчаянно надеясь на чудо. В последнее время в моей жизни действительно было много чудес, так почему бы не случиться еще одному?

— Аккуратнее, куколка! Впереди овраг, не расшибись! — Хохот уже достиг своего пика.

В боку нещадно кололо, а новая информация заставила меня пересмотреть планы. Побежать вбок? Но, судя по звукам, там тоже разбойный люд. Назад? Там их и вовсе полно. На дерево? Мысленно прикинула, смогу ли я допрыгнуть хотя бы до первого сука, но у деревьев на пути ветки подрублены, словно специально! Проклятье!

— Что ж ты так, куколка, — мерзко улыбнулся уже другой мужлан, подкрадываясь. — Не бойся, мы одни в лесу, вреда тебе не причиним, даже отпустим, может быть, через пару месяцев, если будешь покладистой…

Меня затошнило. Не так я представляла себе путешествие до Маранта. И вообще... что они тут забыли? Это же глухой лес, здесь никто не ходит!

— Что вы тут делаете? — лихорадочно прикидывая варианты побега, спросила, прижимаясь спиной к широкому стволу подвернувшегося векового дерева. Хоть сзади не подойдут.

— Куколка не знает, куда попала? — осклабился еще один разбойник, подхватывая противное прозвище. — Обманывать нехорошо. Древо любви — это тебе не игрушки…

Что еще за древо? И при чем тут любовь?! Паника уже захлестывала с головой, а спасения все не было, как и идей, как выбраться целой. Притвориться, что согласна, а потом сбежать? Представила, как придется терпеть прикосновения, а то и что похуже от этих мужланов, и сразу затошнило сильнее. Нет! Не выход! Бежать? Еще знать бы куда!

Черныш, ну где же ты, когда так нужен?.. Я едва не плакала, прижимаясь к стволу дерева и не представляя, что мне теперь делать.

— Я не знаю никакого древа, — посмотрела в глаза ближайшему мужику. — Отпустите меня, и я клянусь не ходить в его сторону! — Глупо, конечно, но, возможно, удастся хотя бы потянуть время.

Дикий гогот был мне ответом. Я прикусила губу до крови, дрожа уже всем телом. Последнее время что-то не везет мне на приключения… Все какие-то…