Тень-на-свету - Анна Платунова

До вечера оставалось время, поэтому Геор решил побродить по округе, разведать, в какой стороне поле, засеянное озимой рожью. Судя по карте, которую отдел аналитиков перед отъездом скинул ему на телефон, до поля путь не самый близкий, а с Аленой не меньше часа придется добираться. Бросать ее одну в незнакомом доме охотник не решался и даже сам не понимал, за кого волнуется больше – за дородную хозяйку или за худенькую тварюшку.

Торговка пирожками окликнула гостей, когда те были уже у порога.

– А давайте-ка молочка! Вот молочка вам налила!

Геор сдержанно поблагодарил и утянул за собой Алену, которая, смущаясь напором хозяйки, уже собиралась пригубить молока.

Пахло нагретой солнцем травой, молодыми листьями. Пахло и навозом, куда без этого. Но когда вышли за околицу, воздух сделался чист и свеж, точно ручей. Пошли не торопясь. Геор так давно не проводил время на природе, что в эту секунду был почти рад бесполезной, казалось бы, командировке. Сорвал травинку, сунул в рот, ощутил на языке горьковатый сок. Краем глаза заметил, что на балетки Алены налипли комья грязи: земля за городом оказалась жирная, влажная. Алена молчала, не возмущалась, а впрочем, будто и не замечала неудобства. Вздохнув про себя, Геор подумал, что на ночь надо будет почистить ей обувь, а потом все же прикупить кроссовки, вся весна впереди.

По обе стороны от грунтовой дороги чернели вспаханные поля, и лишь вдалеке изумрудной зеленью горели озимые всходы. Рожь уже подросла, поднялась. Если полевка действительно здесь, то обнаружить ее будет легко по лежкам – пятнам побуревших, высохших стеблей. Но дело подождет до завтра.

Вернулись в сумерках. Хозяйка ушла в свою комнату, оставив для постояльцев на столе пироги, укрытые полотенцем, и молоко в кувшине. Геор сжевал несколько пирогов с картошкой.

– Одно плохо, – пожаловался он Алене. – Мяса нет!

Вместо молока запил водой – деревянная кадушка с плавающим поверху ковшом стояла тут же, на скамейке. Геор с детства не выносил молока.

Запах плесени в комнате к вечеру усилился, по полу тянуло холодом. Геор с неудовольствием посмотрел на босые ноги Алены, но потом вспомнил, что сероглазая девчонка рядом с ним – нечисть и простуда ей не грозит. Самое страшное, что с ней могло произойти, уже произошло. Разозлился на себя за странные мысли, разметал подушки и прямо в брюках рухнул поверх одеяла, собранного из лоскутков.

Он бодрствовал уже больше суток и потому провалился в сон, едва прилег. Открыл глаза в кромешной темноте – сквозь забытье он слышал шаги, скрип половиц, но чутье охотника молчало, а значит, и Геор не стал раздумывать над тем, с чего бы хозяйке приспичило бродить ночью у двери гостевой спальни.

Приподнялся на локте, отыскивая взглядом баньши. Тварюшка лежала на тонком матрасике, поджав ноги и обхватив колени.

– Немножко холодно, – объяснила она, заметив, что Геор на нее смотрит. – Я когда в парке очнулась… Ну, тогда… Тоже было очень холодно, а я босая. Но я ходила и бегала, на месте не стояла – сразу легче становилось. А тут не попрыгаешь ведь, и книги нет, чтобы отвлечься… Я тебя разбудила?

Раньше охотник никогда не задумывался, что нечисть чувствует тепло и холод, прикосновения и боль… Признаться, он бы отлично и дальше жил без этого знания, но теперь забыть об этом уже не получалось.

Геор встал, сдернул с кровати одеяло, завернул в него Алену и поднял на руки. Баньши казалась невесомой, будто перышко, он почти не ощущал ее вес. Бурча под нос что-то о тварюшках, которые не могут по-человечески сказать о том, что на полу им неуютно, плюхнул на кровать и притиснул поближе к стене, лег рядом, повернувшись спиной.

– Зачем ты… это все? – тихо спросила она, когда охотник уже снова начал соскальзывать в сон.

– Да фиг знает, – честно сознался тот.

Когда проснулся окончательно, за тусклым пыльным оконцем уже посветлело, хотя в комнатушке сохранялась полутьма, нагоняющая дремоту. Геор потянулся за телефоном, уверенный, что еще раннее утро, и тут же вскочил на ноги: часы на дисплее сообщали о том, что уже одиннадцатый час.

Алены рядом не было. Он метнулся в соседнюю комнату, взгляд его, должно быть, показался хозяйке безумным, потому что она, увидев постояльца, отпрянула. Выскочил в прихожую – у двери стояли его заляпанные грязью берцы, а балетки исчезли.