Паутинщица - Полина Сон

Некстати вспомнилось, что эту рубашку мама подарила мне на последний День рождения. Вообще-то я предпочитаю что-то менее классическое, но рубашка была из такого мягкого, приятного материала приглушенного сиреневого оттенка и выглядела так элегантно. Мама всегда смотрела на меня с умилением («Как же ты вырос, сынок»), если я ее надевал… А теперь по ней размазывает сопли Мия. Я успокаивающе похлопал девушку по спине, затем слегка отстранил, пристально вглядываясь в лицо.

— Мия, как это случилось? Ты видела?

- Она упала, Дэн…

— А отец? Он был там? Он был там, Мия?

Девушка опустила глаза, — Нет, его там не было. Это был несчастный случай.

Я убрал руки и, не глядя на нее больше, пошел в столовую. Там сел за длинный обеденный стол и подпер голову руками.

Столовая в особняке Глостеров была оформлена в светлых перламутровых тонах. Они господствовали повсюду: от пола до потолка, создавая умиротворяющую атмосферу. Легкая деревянная мебель красиво гармонировала с белоснежным потолком. Прозрачные шторы и множество стеклянных деталей создавали ощущение простора и легкости. Пол блестел и отражал стоящую на нем мебель, словно зеркало.

У стены стояли шкафы со стеклянными дверцами, использовавшиеся для хранения посуды и прочих принадлежностей. За прозрачными створками блестели многочисленные чайные и столовые сервизы из дорогого фарфора, бережно передававшиеся из поколения в поколение, как ценная семейная реликвия.

Стол располагался близко к окну, и в комнату беспрепятственно проникали яркие солнечные лучи, обеспечивая обилие естественного света в дневное время. Кроме того, во время обеда наша семья могла наслаждаться красивым пейзажем за окном, что, по задумке мамы, должно было поднимать настроение и повышать аппетит. Ведь в столовой не только принимают пищу, но и общаются по душам. По крайней мере, так принято считать…

Когда вошел наш дворецкий Джон, я только вопросительно посмотрел на него и остался сидеть в той же позе.

— Позвольте выразить мои соболезнования.

Я кивнул, — Отец дома?

— Нет, он занимается организацией похорон.

— А дознаватели были?

— Были. Уже ушли, — все также невозмутимо ответил дворецкий. Создавалось впечатление, что визит дознавателей в нашем доме — привычное дело. Не стоит об этом и говорить.

— Разве они не хотели побеседовать со мной? — упорствовал я.

— Мне это доподлинно неизвестно, — вынужден был признать Джон, — но скорее всего встреча с Вами не понадобится. Вас ведь не было здесь, когда все произошло. Осмотр тела леди Глостер был произведен на месте. Предварительное заключение целителя — несчастный случай.

Я безнадежно опустил голову, но, осознав, что дворецкий не уходит, вновь поднял на него взгляд.

— Что-то еще?

Дворецкий помедлил, — Торжественное прощание состоится завтра. Но сейчас хозяйка в своей комнате, и Вы могли бы…

— Хорошо. Я сейчас поднимусь, спасибо Джон.

Я с трудом встал. Ноги плохо держали меня, и я медленно, словно пьяный, побрел к лестнице. Поднимаясь, крепко держался за перила, чтобы не упасть. В маминой комнате присел на краешек кровати.

Она лежала, погруженная в стазис. Видимых повреждений не было, и лишь мертвенная бледность указывала на то, что мама не спит. Я провел рукой по ее волосам, прикоснулся к щеке и еще долго сидел рядом, пытаясь осознать, что больше никогда не услышу ее смех, не смогу обнять, прижать к себе, рассказать об успехах в учебе. У меня больше нет мамы, она умерла… Она умерла, а я остался.

Наконец, я тяжело поднялся и, шаркая ногами, побрел обратно в столовую. Там бездумно сидел, глядя в окно, пока не наступили сумерки. Тогда я протянул руку и зажег на столе свечу. Мама любила свечи и всегда держала их под рукой.

В доме слышалась какая-то возня, но меня никто не трогал. Вот стукнула тяжелая входная дверь, и вскоре послышались торопливые шаги. В столовую ворвалась Миранда, простучала каблучками по тусклому паркету и села на стул рядом со мной.

— Как ты Ден?

Я равнодушно пожал плечами и заговорил о том, что действительно было важно.

— Это отец. Он убил ее.

Миранда понимающе кивнула головой. Она совсем не выглядела удивленной.

— Мы догадывались, что у вас происходит. При дворе давно ходили слухи… Но у твоего отца очень серьезные покровители. Никто не хотел вмешиваться.

Я усмехнулся.

— Дознаватели были? — поинтересовалась Миранда.

— Были.

— И?

— Несчастные случай.

— Понятно. Кто бы сомневался…

Миранда опустила голову.

— Послушай, — осторожно начал я, — а может отец Мэла мог бы…

Девушка внимательно посмотрела на меня.

— Я понимаю, ты готов ради справедливости рискнуть своим будущим… А будущим Мэла? Его семьей? Готов?

Я безнадежно покачал головой, — Значит, ничего нельзя сделать?

— Нет. Сейчас, нет, — торопливо добавила Миранда, — он просто уничтожит тебя. Да и любого другого, кто встанет у него на пути.

— Что ж… значит, придется подождать…

Отца я увидел только на похоронах. К счастью, желающих проститься было так много, что мы и там ни разу не оставались с ним наедине. Друзья семьи и однокурсники по очереди подходили выразить соболезнование. Миранда вообще всю церемонию прощания не отходила от меня ни на шаг. Однако, когда шофер сообщил ей, что пора ехать, и леди Блейк уже ожидает ее в машине, девушка положила мне руку на плечо, прощаясь, и исчезла из вида.

Я тоже побрел к выходу, выискивая семейный автомобиль. Сэм сообщил мне, что ему было приказано доставить меня домой, не дожидаясь лорда Глостера. Ну не дожидаясь, так не дожидаясь.

Дома я сразу ушел к себе в комнату, улегся на диван и включил телевизор. Передавали местные новости.

— …пожарной службе удалось быстро взять огонь под контроль, благодаря чему пламя не перекинулось на соседнее здание. Но внутри дома выгорели несколько квартир. О жертвах пока не сообщается. Дом давно был признан непригодным для жизни и считался заброшенным, из-за чего на нем отсутствовали противопожарные и защитные чары.

Я зацепился взглядом за знакомый двор. Это же…это ж дом Сони! Весь в копоти и клубах дыма!

Я вылетел из дома, как сумасшедший. Остановил чью-то машину и попросил подвезти.

— Куда-то торопитесь, юноша? — усмехнулся господин за рулем, — Прямо как на пожар.

— Боюсь, что мой пожар уже сгорел, — я пытался шутить, но шутка вышла мрачная.

Выскочив из машины под задумчивым взглядом водителя, я бросился к знакомому дому. Пожарная служба уже уехала, и вокруг дома беспрепятственно слонялись зеваки. Зрелище было ужасающим. Дом был весь покрыт копотью. Двери, перегородки, все что было сделано из дерева, полностью выгорело. Огонь был такой силы, что даже стены потрескались. Крыша грозила провалиться внутрь.