Обещание Гарпии - Дмитрий Емец

Спустя полчаса Ева и Филат шли вдоль длинного забора, огораживающего пустырь. Забор из растрескавшихся тёмных досок был заклеен афишами и объявлениями разных эпох. «Къ Гражданам Россiи. Временное Правительство низложено» – и тут же: «Мадемуазель Козетта. Японские танцы в сопровождении Граммофона».

Афиши странным образом не страдали от ветра и дождя.

– Видела? – хмыкнул стожар. – Классический магический бардак! Ляпают оберегающую магию куда придётся, так и сохраняются объявления. Хоть музей под открытым небом открывай.

Ворота были невысокие, обитые медными полосами. На воротах табличка, недавно обновлённая, чтобы не слишком бросаться в глаза:

Рядом с забором топтался здоровенный циклоп и от нечего делать чесал себе спину алебардой. Увидев Еву и стожара, циклоп строго заявил: «Вход только по билетам!», но, получив от стожара несколько капов, воровато огляделся и приоткрыл одну створку ворот.

Ева увидела ровную асфальтовую площадку. Посреди площадки торчало единственное дерево, к стволу которого гвоздём была прибита жестяная буква «А». Вокруг дерева толпилось десятка полтора магов. Некоторые с сумками, двое с велосипедами, и одна дряхлая ведьма с громадным крылатыми свином, который был до того раскормлен, что не мог летать. Крылышки на его спине казались крошечными.

– «А» – это что? – спросила Ева.

– «А» – это автовокзал. Магический, само собой… Давно его хотят отсюда перенести, да никак не соберутся. Обычный транспорт не все любят, а прыгающие такси дорого. А тут сунул пять капов циклопу да и лети себе куда нужно.

– А на мётлах летать?

Филат покрутил пальцем у виска:

– Лететь на палке со скоростью триста километров в час? Физика, дохлый хмырь, для всех общая! Вся полётная магия – в метле. В том, кто на ней сидит, полётной магии нет. Как усидеть на палке СВЕРХУ, когда тебя ветром сносит? Тут на турнике сидишь, и то равновесие надо держать. А в полёте и зубами вцепишься – не удержишься! А торможение? Метла уже остановилась, а твои триста километров всё с тобой! «Спасибо тебе, тётя, что посадила меня на метлу и приговорила к верной смерти! Твой Гарри!»

– Да, Бермята говорил что-то такое! – вспомнила Ева.

Они остановились под буквой «А». Древняя ведьма, ругаясь на санскрите, едва удерживала разошедшегося свина. Только что тот слопал кожаный сапог у длиннобородого приезжего мага в высокой шляпе, и теперь хозяин сапога, ругаясь, колотил его посохом.

В небе появился ржавый жёлтый магтобус. Покружился над пустырём и стал снижаться. Куриные крылышки на крыше колотили не в такт. Снизившись, магтобус завис сантиметрах в тридцати от земли и распахнул двери.

Маги стали залезать. Им сильно мешала ведьма, заталкивающая в магтобус свою раскормленную свинью. Водитель-джинн и все пассажиры терпеливо ожидали, пока свинью наконец затолкнут. Стожар подсадил Еву. Ей пришлось перелезать через застрявшую свинью, которая, чего-то испугавшись, проталкивалась теперь наружу, волоча за собой бабку, сердито колотившую её клюкой.

– С ведуньями никто не связывается. Сглазить могут, – шёпотом объяснил он Еве. – Старый сглаз хуже тряпки из египетской пирамиды… Такую заразу подцепить можно – никакие отводы не спасут.

– А-а, – испуганно сказала Ева.

– А вон, кстати, Бабай едет! – Филат показал глазами на высокого хромого старика с заросшей шеей и с большим мешком за плечами. В мешке кто-то ворочался, временами издавая вопли.

– Кто у него там? Поросята? – наивно спросила Ева.

– Почему поросята? Непослушные дети! Думаешь, родители просто так запугивают детей: «Будешь орать – Бабай унесёт!» Не бойся, он добрый! Поносит часик, запугает до полусмерти, а потом вернёт… Психика, правда, часто страдает.