Принцесса где-то там 2 - Сергей Мусаниф

— Мне жаль, — сказала я.

— Мне сначала тоже было жаль, — сказал он. — А потом я решил, что буду воспринимать это все, как одно большое новое приключение.

— Получается?

— Время от времени, — вздохнул Фил.

— И как работает твоя особая криэйторская магия? — спросила я.

— Реальность меняется, когда я пишу на бумаге, — сказал Фил. — Что самое противное — только в том случае, если я пишу от руки. А в своей прошлой жизни я ненавидел писать от руки. Но с ноутбуками и даже печатными машинками магия работать отказывается. Бумага, карандаш. Ручки тоже работают, но я предпочитаю карандаши.

— Что еще ты можешь, кроме как десятки по всему Городу собирать?

— Способности мои не слишком велики, — сказал Фил.

— Как насчет сюжетов?

Он покачал головой.

— Я не могу создавать сюжеты, я не могу изменять сюжеты, — сказал он. — Даже если полноценный фанфик на кого-нибудь напишу, я пробовал. С людьми это у меня вообще не работает. Только с предметами. И желательно, с небольшими или просто не слишком заметными.

Честно говоря, я была немного разочарована. Сразу после того, как я нашла ту десятку, я задалась вопросом, отчего этот тип еще не захватил мир. Не знаю, кем он там был у себя, может быть, и обычным блогером, но я подумала, что у нас он уже давно мог нашаманить себе волшебную палочку, шапку-невидимку, сыворотку суперсолдата, пароли и коды доступа к банковским счетам различных не слишком симпатичных ему индивидуумов, саблю, щенка бульдога, а на закуску даже собственную религию основать и стричь с нее купоны до конца жизни.

Но вдруг оказалось, что не мог.

А мелочь под ковриками тырить — это действительно недостойно творца.

Криэйтор, как есть криэйтор.

— Иногда эти мелочи накапливаются и возникают аномалии вроде этого здания, — продолжал Фил. — Это полезная штука, но чем больше таких аномалий, тем больше риска, что одна из них привлечет внимание ТАКС. А внимание ТАКС — это последняя в вашем мире вещь, к которой я стремлюсь. Ну, может быть, после стригущего лишая.

Но сам факт знакомства с криэйтором Филом давал обильную пищу для размышлений. Я раньше и не знала, что бывают такие люди, но теперь мне показалось очевидным, что Фил в этом своем качестве отнюдь не одинок. Я же не единственный Цензор, в конце концов, и он вряд ли единственный недотворец.

Скорее всего, где-то есть и другие. И возможно, что масштаб, так сказать, таланта у них тоже другой.

— Почему ты думаешь, что ты представляешь для ТАКС какой-то интерес?

— Брось, — сказал он. — Не может быть, чтобы ты это серьезно спрашивала.

— ТАКС занимается контролем сюжетов, — сказала я. — А ты сам сказал, что на сюжеты повлиять не способен.

— ТАКС декларирует, что занимается контролем сюжетов, — сказал Фил. — Но, как это часто бывает, особенно с теневыми организациями, их настоящие цели могут здорово отличаться от тех, о которых они заявляют.

— И какова же, по-твоему, их истинная цель?

Фил вздохнул.

— После того, как я понял, на что способен, я целенаправленно изучал этот вопрос, — сказал он. — Для того, чтобы оценить собственные перспективы в вашем мире. Мои способности хоть и невелики, но все же дают кое-какие преимущества, которых нет у обычных людей, и мне удалось накопать много чего интересного.

— Например?

— Кто с тобой работает? — спросил он. — Ты — Цензор, значит, это должен быть кто-то высокопоставленный. Обычную сошку они бы к такому делу не подпустили.

— Агент Доу и агент Смит, — сказала я.

— Ого, — сказал он.

— И что это «ого» должно означать?

— Специальный агент Смит и главный специальный агент Доу, — сказал Фил. — Без малого, это первые лица ТАКСа. По крайней мере, были ими около полугода назад. Но возможно, что после успеха в деле Дженовезе, их карьера пошла в гору еще круче. Не удивлюсь, если после следующего кейса Доу станет директором агентства, а Смит — его заместителем по оперативной работе.

Вот, значит, как? Выходит, со мной работает настоящий топ-менеджмент? А я-то думала, что имею дело с представителями среднего звена.

— Дженовезе был настолько важен?

— Мне известен этот сюжет, — сказал Фил. — В нашем мире он известен… э… ну, я сказал бы, что практически всем, но это все же будет преувеличением. Скажем так, он известен большинству населения нашего мира.

— У вас там все такие книгочеи?

— Это не только книга, — сказал Фил. — Кстати, Дженовезе в ней звали по-другому, но все остальное совпадает практически один в один. Книга довольно популярна, у нее есть несколько продолжений, кроме того, по ней был снят очень известный фильм, который был настолько успешен, что у нему тоже сняли два продолжения. И эта история охватывала большой отрезок времени. Лет тридцать, если я не ошибаюсь.

— И чем там все кончилось?

— Главный герой умер своей смертью, от старости, — сказал Фил. — Уже после того, как ушел от дел и передал семейный бизнес молодому энергичному племяннику. Империя, я полагаю, сохранилась. Та самая империя, которой благодаря тебе и ребятам из ТАКС уже не суждено быть построенной. Думаю, что в этом и была цель агентов Доу и Смита.

— И как тебе удалось столько о них выяснить?

— Я следую доктрине «изучи врага своего». А ТАКС, вне всякого сомнения, мой враг.

— Это ответ на вопрос «зачем?», а я спрашивала, как.

Он развел руками.

— У меня свои источники информации, и мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я их тебе раскрыл. Прости.

— Ничего, я понимаю, — сказала я. — Насколько достоверны эти сведения?

— Я верю им, как самому себе, — сказал Фил. — А ты можешь решать сама.

Если верить его словам, то за несколько минут этой беседы я получила информации о ТАКС больше, чем от самого ТАКС за все время сотрудничества. И, наверное, больше, чем агенты в принципе готовы мне рассказать.

— Кто стоит за ТАКС? — спросила я.

— Теневое правительство, — сказал он. — Но так глубоко копнуть мне не удалось. Имена членов теневого кабинета министров мне неизвестны.

Жаль.

В принципе, я не особо рассчитывала, что он ответит, но спросить-то все равно надо было. Типа, а вдруг?

— Но ТАКС ищет таких, как я, — сказал Фил. — И таких, как ты. Иными словами, агентство пытается найти способ переписать эту реальность под себя. Сделать ее более предсказуемой. Управляемой.

— А ты знаешь других? — спросила я. — Таких, как ты?

— Нет, — сказал Фил. — Но они должны быть.

Я кивнула. Наверняка, должны.