Разведка боем - Александр Быченин

Почему я решил помочь человеку в пакгаузе? Хрен его знает, если честно. Может, потому, что он один против пятерых, а может, он просто перспективнее в плане получения информации показался — все же более совершенным оружием владеет, а это уже что-то значит. Скорее, оба фактора сыграли роль, равно как и интуиция, которой я привык доверять.

Зашел стрелкам со спины, как положено — все трое азартно палили в направлении пакгауза, не слишком напрягаясь тщательным прицеливанием, — и затаился в кустах. Точно, огонь на подавление ведут, больше надеются на двойку «диверсантов», чем на собственную меткость. Делом увлечены, по сторонам не смотрят, вот меня и проморгали. А мне только того и надо.

Рассмотрев их во всех подробностях, я пришел к выводу, что на давешних кочевников-аборигенов они совершенно не похожи. Добротная одежда вполне современного дизайна из грубой брезентовой ткани защитного цвета — штаны с накладными карманами, куртки-штормовки, банданы. На ногах крепкие ботинки с высокой шнуровкой, а один и вовсе в кирзачи обут. Я такие сапоги только в хрониках видел. На спинах рюкзаки, на поясах ремни с патронными подсумками. У всех вполне качественные ножи, небольшие топорики к сидорам приторочены. Серьезно экипированы ребята, как раз по лесу ходить. Хрестоматийные, можно сказать, туристы. Но самое сильное впечатление на меня произвели винтовки. По звуку на «мосинки» не очень похоже, глуше и не так хлестко, ошибся я. А вот затворы как в трехлинейке передергивались, и снаряжались они пятизарядными обоймами. Выглядели, правда, весьма необычно — вместо деревянного ложа угловатая конструкция из зеленого пластика, приклад, тоже пластиковый, со щекой и резиновым затыльником, совмещен с пистолетной рукояткой, как на СВД. Оригинальная конструкция, в общем.

Горе-стрелки продолжали увлеченно палить по пакгаузу, один даже что-то азартно выкрикивал при выстреле, я не смог разобрать, что именно. Показалось, что матерится, причем по-русски, а вот это уже прямая заявка на общение, пускай и не добровольное. А посему я решил этого говорливого пленить. Сунул автомат в фиксатор на рюкзаке и извлек из кобуры пистолет. Заменил обойму с УОДами на усиленные унитары — нечего грязь разводить, броников на стрелках не видно. Подполз к стрелкам метров на пять, если не ближе, привстал на колено и прострелил головы двоим. Пистолетные УУ по пробивной силе лишь немногим слабее автоматных УСов, так что они прошили насквозь кости и мозг, даже не заметив преграды, и ушли глубоко в землю. Оба незадачливых «туриста» уткнулись лицами в дерн, не издав ни звука.

А третий что-то заподозрил. Он вдруг суетливо перевернулся на спину, почувствовав взгляд, и попытался направить на меня винтовку. Однако двигался стрелок неуклюже и дергано, что и сыграло с ним злую шутку. Пока он пытался совладать с длинной футуристической «мосинкой», я успел выпрыгнуть из положения «на колене» и пересечь разделявшие нас несколько метров. От души врезал по стволу ногой, отбив оружие в сторону. Металлизированная подошва десантного ботинка встретилась с пластиковым ложем — звук получился громкий, сочный, — и винтовка улетела в кусты, вывихнув рукояткой пальцы боевика. Затем прямо в нос ему уперся пистолетный ствол.

— Лежать!.. — негромко, но твердо приказал я пленнику. — Дернешься — словишь пулю для начала в ногу. Как понял? Прием.

— П-понял… — просипел тот в ответ и попытался вжаться всем телом в землю.

Это ты, братан, зря. От меня таким способом не спрячешься. Кстати, понял он мои слова прекрасно и ответил по-русски, но с каким-то едва различимым акцентом. А может, просто от страха заикался. Не суть. Я отошел от пленника на несколько шагов, продолжая держать его на прицеле, и присел на колено.

— Очень медленно встань, — приказал я, для надежности указав направление стволом пистолета. — И руки вверх подними.

«Турист» без звука поднялся на ноги и с некоторым трудом унял дрожь в руках.

— Чего трясешься как осиновый лист?

— Б-боюсь… Меня сейчас горожанин пристрелит…

Это самое «горожанин» он произнес с ненавистью и страхом одновременно. Занятно.

— Не пристрелит, — заверил я пленника. — Повернись в его сторону и крикни, что сдаешься. Он тебя разглядит, еще не совсем темно.

Кстати, запертый в пакгаузе автоматчик огрызаться очередями перестал уже довольно давно — я еще половину пути до позиции стрелков не преодолел. Патроны кончились, что ли?

— Давай, не тяни резину.

Пленник медленно повернулся лицом к пакгаузу, выставив на всеобщее обозрение поднятые руки.

— Эй, горожанин! Я сдаюсь!

Молчание в ответ. Не верит своему счастью? Или ищет, в чем подвох? Скорее, второе, я бы тоже так просто не купился на внезапную капитуляцию врага. Сначала бы для верности башку ему прострелил и только потом беседовать начал.

— Горожанин! Я серьезно сдаюсь, я один тут живой остался! — с дрожью в голосе выкрикнул пленный.

— Иди сюда, — донеслось из пакгауза. — Только медленно, и руки держи, чтоб я их видел.

Голос довольно молодой, должно быть, парень лет двадцати — двадцати пяти. И тоже едва уловимый акцент. Но это объяснимо, сто лет в изоляции не шутка, в любом случае язык должен был измениться. Чую, та еще будет проблема с подменой многих понятий. Ничего, прорвемся.

— Иди давай, — вполголоса обратился я к пленному. — Не торопись, спокойно. Я за тобой слежу.

И нырнул в кусты, намереваясь контролировать перемещения боевика со стороны, дабы не лезть в сектор огня засевшего в пакгаузе паренька. Лучше подстраховаться, чем потом синяки на ребрах залечивать.

Стометровое стрельбище преодолели за пару минут, причем я постоянно скрывался в зарослях, что совершенно мне не мешало держать голову пленника на прицеле. Тот понуро шагал к пакгаузу, сложив руки на затылке, и мрачно озирался по сторонам в тщетных попытках меня обнаружить. Дохлый номер. И не такие пробовали и с носом оставались. Я скрытному перемещению по зарослям у Егерей обучался, а они в этом деле великие мастера.

Пленник остановился, не доходя пяти шагов до мощной двери пакгауза. Из окошка высунулся автоматный ствол, и молодой мужской голос велел «туристу» встать лицом к стене и упереться в нее руками, раздвинув ноги шире плеч. А что, толково. Мы в таком раскоряченном положении обычно захваченных черных археологов обыскивали. Пленный стрелок без возражений команду выполнил. Дверь пакгауза отворилась, и из него выскочил невысокий паренек в камуфляже, в сумерках казавшемся черным. Воткнул ствол автомата в почку раскоряченного пленника и ловко охлопал его свободной рукой. Скрытого оружия не обнаружилось, кроме разве что охотничьего ножа на поясе. Клинок отлетел в сторону, тускло блеснув в свете двух лун, и зарылся в пыль. Парень отошел на несколько шагов назад и недоуменно осведомился:

— А где остальные? Вас же пятеро было…

— Умерли, — буркнул пленник.

— Не понял, — поразился парень. — Как умерли? Кто их убил?

Думаю, пришло время раскрыть инкогнито. Вообще, по уму, надо было давно себя обозначить, еще от вала крикнуть. Вот только сильно сомневаюсь, что удалось бы в этом случае до парня добраться. Хрена с два бы он тогда из пакгауза вылез. Так и сидел бы внутри, а я снаружи распинался в попытках его убедить, что не привидение. А тут он просто обалдел от неожиданного подарка небес и осторожность потерял. Ладно, спишем это на нештатность ситуации. Хотя я точно бы не купился, скорее пристрелил бы потенциального пленника.